— Знаете, она пускает их в ход крайне редко. Я уже говорила, что моя девочка немного помутилась рассудком? Так вот, она панически боится причинить кому-то боль. Но если доходит до дела, может потерять контроль. Именно поэтому я сделала ее своим фамильяром. Когда Нантири стала отродьем и вырезала все живое в королевском дворце, Сурей долго бродила там в одиночестве. Она видела слишком много крови и того, чего ребенку видеть совсем не надо. Сурей очень сожалеет, что причинила вам вред. Ведь она искренне считала, что поступает правильно. Что защищает сестру. Но это уже моя вина. Моя дурость…
— Не будем об этом, — попросил я, ощущая как поднывают пальцы. — Как вы себя чувствуете?
— Хорошо! Действительно хорошо. Немного неприятно, что меня раздели на глазах у команды… но это такая мелочь в текущих обстоятельствах!
— Прошу за это прощения. Впрочем… — я отвел взгляд. — Стесняться вам точно нечего.
— Ах наместник… — она залилась звонким смехом. — Не ожидала услышать подобное из ваших уст. Я приму эти слова близко к сердцу. Спасибо!
В дверь постучали. Натали повернула маховик, щелкнули запоры. На пороге стоял судовой доктор. Увидев госпожу Тша в сознании, он разом повеселел и отвесил низкий поклон.
— Ну вот и смена, — улыбнулся я. — Доктор Орней присмотрит за вами. А мне нужно поспать…
Ближе к вечеру у меня сильно разболелась голова. Зрение начало пошаливать. Тошнота подкатила к горлу. Я принял таблетку от укачивания, но она не очень помогла. Нам выделили каюты. Мне — отдельную. Тис и Каори — одну на двоих. Довольно просторные. Проведав девчонок, я решил выйти на палубу, подышать прохладным воздухом.
Эсминец «Омару» шел на одной высоте. Сейчас под нами проплывала горная гряда. Покатый склон плавно перетекал в поросшее лесом, просторное плато. Верхушки деревьев покачивались в каких-то паре метров от киля. Уже стемнело и звезды одна за другой вспыхивали на небосклоне.
— С вами все хорошо? — дежурный матрос решил поинтересоваться на всякий случай.
— Да, наверное укачало… Все хорошо.
Я резко зажмурился. Яркая вспышка в мозгу отозвалась приступом боли. Потом снова и снова. Стало трудно дышать…
—
— Что не так? Почему сейчас? — сжав зубы спросил я.
—
Я чувствовал то же, что и она. Не в силах противиться внезапному наваждению, я открыл инвентарь. Громадное тело виверны возникло рядом с кораблем, насмерть перепугав матроса. Взмахнув крыльями, она попыталась взлететь выше, но это не помогло. Взгляд ее был полон отчаяния и страха. Она не могла понять, что происходит, а оттого схватилась за борт судна, чтобы хоть как-то удержаться в воздухе. Но это не помогло. Эсминец накренился под ее весом и когтистая лапа соскользнула, оставив глубокие борозды на металле. А вслед за лапой выпал и я. Потерял равновесие, закружилась голова.
— Человек за бортом! — завопил матрос, что есть силы. — Машина стоп, человек за бортом!
Вниз летели недолго. Я плюхнулся на живот виверны и мы, ломая деревья, заскользили по склону. Я чувствовал ее боль и страх. Спиной чувствовал, как разрывается ее сердце.
— Помоги! Помоги!!! — хрипела она, пытаясь вдохнуть глубже.
— Чем? Чем тебе помочь? — кричал я, превозмогая боль в голове.
— Шкура! Мне нужно сбросить шкуру! Она жжется, не хочет слезать… Не могу, не получается. Слишком крепкая… Помоги!
Я слышал, что виверны меняют шкуру. Ее кожа и чешуя очень ценны. Но почему именно сейчас? Почему задыхается?
— Я попробую ее разрезать. Скажи где!
— Шея… — прохрипела она. — Рот… Режь где рот, там она тоньше!
Я перебрался к ее голове и сполз на землю. Нащупав под ногами ствол поваленного дерева, кое как прошел по нему. Виверна открыла пасть и как могла натянула кожу. Здесь чешуи было меньше и я смог разглядеть место, где началось отслоение. Призвав свой армейский нож, я, как мог осторожно, проколол шкуру и сделал надрез по плоскости.
— Еще! Вдоль шеи, быстрее!
— Голова дико кружилась, в глазах все плыло. Просунув руку под кожу, я подставил под лезвие ладонь, чтобы не навредить виверне. Навалившись всем весом, словно раскроечный станок, прорезал отслоившуюся шкуру от горла до самой груди.
— Да! — облегченно выдохнула виверна. — Как хорошо…
Я резко одернул руку. Словно от раскалившейся печки. Ногам тоже стало горячо. Не понимая, что происходит, я отшатнулся. Перепрыгнув через пару торчащих пней, оглянулся. Сейчас громадная ящерица походила на кусок раскаленного металла в горне, который от темно бурого постепенно становился ярко алым, желтым, а потом и ослепительно белым. Меня обдало жаром.
