Марс к тому времени превратился в зелено-голубой шар, очень похожий на прежнюю Землю. За все это время возрожденная человеческая цивилизация не покинула пределов Солнечной системы, и – поскольку посещение Земли было под запретом – Марс оставался ее центром. Здесь жили шестнадцать миллионов человек, многие сбились в небольшие общины, разбросанные у пологих склонов горы Павлина. Расположенная глубоко внутри Марса решетка из искусственных черных дыр поддерживала на поверхности такую же силу тяжести, как на прежней Земле. Гигантские утопленные опоры не давали древнему ландшафту обрушиться. В морях кишела жизнь; воздух был густым и теплым, кругом летали насекомые и птицы.
Кое-что сохранилось с тех пор, как Джон покинул Марс. Спиральная желтая дорога, например, по-прежнему вилась по горе Павлина, до самой вершины, и паломники совершали по ней долгое, но не слишком трудное восхождение, то и дело останавливаясь в подвесных кафе и хостелах. Исповедуя разные верования, все они, однако, вспоминали о Джоне тем или иным образом; во многих священных текстах говорилось о том дне, когда он вернется на Марс. Для этого на вершине вулкана оставили гладкую круглую площадку. Монахи подметали ее большими метлами. Паломники заходили на площадку, но жались к ее краю.
Джон, вновь ставший человеком, спустился с неба в люльке из инопланетных сил. Был день, но никто не видел его прибытия. Сущность создала вокруг него барьер невидимости – издалека он казался лишь столбом теплого воздуха, пейзаж за которым немного дрожал, словно мираж.
– Ты уверен, что готов к этому? – спросила Сущность. – Тебя не было очень долго. Возможно, им будет нелегко принять твое возвращение.
Джон поправил на переносице очки в форме звезд, которые выбрал для своего возвращения на Марс.
– Рано или поздно они привыкнут ко мне.
– Они будут ожидать слов мудрости. Не дождутся и будут разочарованы. «Теперь я понимаю» вряд ли их устроит.
– Переживут как-нибудь.
– Возможно, тебе стоит выдать кое-какие безвредные банальности. Пусть продолжают теряться в догадках. Мы можем предложить пару вариантов, если хочешь: у нас есть немалый опыт.
– Все будет хорошо. Я не собираюсь вдаваться в подробности. Пришел, увидел, отступил. Но я видел это и помню, что видел это. Мне кажется, во всем этом есть смысл.
– «Мне кажется, во всем этом есть смысл», – повторила Сущность. – Больше ты ничего не можешь им предложить?
– Таков итог моих поисков. Я никогда не говорил, что собираюсь оправдать чьи-то ожидания.
Джон провел рукой по голове, пригладив тонкие рыжеватые волосы, растрепанные воздушными потоками в поле невидимости. Затем сделал шаг вперед, покачнувшись на каблуках больших красных ботинок, которые выбрал для своего возвращения.
– Кстати, как я выгляжу?
– Не совсем так, как в начале пути. Есть ли особая причина для таких физиологических изменений и выбора костюма?
Джон пожал плечами:
– В общем-то, нет.
– Ладно. Ты выглядишь отпадно. Ведь так принято говорить?
– Сойдет. Ну вот и все… я шагну вперед и вернусь к людям. Верно?
– Верно. Полагаем, у тебя есть планы?
– Ничего определенного. Наверное. Посмотрю, как пойдет. Может, обоснуюсь где-нибудь; может, нет. Я очень долго был один; вписаться заново в человеческое общество будет сложно. Особенно в такое странное футуристическое человеческое общество, которое отчасти считает меня богом.
– Ты справишься.
Джон помедлил, прежде чем выйти из-под полога невидимости на яркий свет.
– Спасибо. За все.
– Не за что.
– Что вы теперь будете делать?
– Отправимся дальше, – ответила Сущность. – Найдем другого, кто нуждается в помощи. Возможно, еще заглянем при случае, посмотрим, как у тебя дела.
– Было бы неплохо.
Повисла неловкая пауза.
– Джон, мы должны кое-что сказать тебе, прежде чем ты уйдешь.
В тоне Сущности было что-то новое: такого он не слышал за все время, проведенное вместе.
– Что именно?
– Мы солгали тебе.
Он невольно хохотнул, ожидая чего угодно, кроме этого. Он думал, что Сущность всегда была предельно правдива с ним.
– В чем именно?
– Третье разумное существо, о котором мы говорили… то, что разделило свое сознание на два потока…
Джон кивнул:
– Что с ним?
– Его никогда не было. Мы придумали его, чтобы убедить тебя избрать этот образ действий. На самом деле ты был первопроходцем. Ни одно другое существо не избежало коллапса, достигнув последней стадии просветления.
Джон переварил новость и медленно кивнул:
– Ясно.
– Мы надеемся, ты не очень сердишься на нас.
– Почему вы солгали?
– Потому что привязались к тебе. Это было нехорошо… ты должен был сделать выбор сам, не опираясь на нашу ложь… но мы опасались, что без примера ты не выберешь этот путь. И тогда мы бы тебя потеряли, и ты не стоял бы здесь со всеми своими воспоминаниями.
– Ясно, – уже спокойнее повторил он.
– Ты злишься на нас?
Джон немного помолчал, прежде чем ответить.
– Наверное, мне следовало бы злиться. Но я не злюсь. Полагаю, вы правы, я бы продолжил путь. С учетом того, что я знаю сейчас, – с учетом воспоминаний, которые у меня есть, – я рад, что эта часть меня отступила.
– Так, значит, мы поступили правильно?
