В результате первый рассказ остался не у дел. Я захватил его на «Истеркон», один из главных научно-фантастических конвентов Великобритании, и прочел перед недоумевающей аудиторией. Возможно, он был слишком коротким: 1500 слов – маловато для рассказа о последнем живом человеке. (Во «Фреске», напротив, не было ни одного настоящего персонажа, поэтому краткость ее только украшала.) Так что я отвез его обратно домой, переехал и продолжал время от времени работать над ним следующие четыре с половиной года. Первоначальные 1500 слов превратились в 10 000. За это время я выбросил почти все куски оригинального рассказа, оставив только призрачный структурный костяк. И когда у меня не было других дел или меня покидало вдохновение во время работы над очередным большим проектом, я открывал «В начале» и подправлял его.
Возможно, я бы продолжал его править, если бы не конвент «Новакон», состоявшийся в ноябре 2005 года неподалеку от Бирмингема. Он всегда проводится в это время. По традиции гости представляют на конвенте новый рассказ, который печатается и раздается в качестве сувенира. У меня было полно времени, чтобы написать новый рассказ, но все попытки сделать это оканчивались ничем. Шли месяцы. Я женился. Рассказа для «Новакона» по-прежнему не было. Мы собирались в свадебное путешествие, и я пообещал комитету «Новакона», что по возвращении представлю им рассказ. Отчаявшись, я вернулся к рассказу «В начале», который уже получил название «Понимание пространства и времени». В ожидании свадебного путешествия я отчаянно пытался закончить рассказ. Я разобрал его на части и собрал заново. И все же он не был готов. Мы отправились в Малайзию втроем – я, моя жена и мой ноутбук.
Удивительно, но жена простила меня. И хотя я не провел весь медовый месяц за ноутбуком, я вернулся с более или менее готовым рассказом. Справившись с джетлагом, я за пару дней довел текст до приличного вида и отправил комитету «Новакона». Рассказ был напечатан в виде брошюры с замечательной цветной иллюстрацией космического художника Дэвида Харди. Кстати, хочу поблагодарить своего коллегу Нила Уильямсона за то, что я не ошибся с маркой рояля. Наш разговор (под хмельком, в кулуарах конвента) звучал примерно так:
– Нил, ты не в курсе, кого можно спросить о роялях?
– А что именно тебя интересует, Ал?
– Да просто хотел узнать, на каком рояле стал бы играть Элтон Джон.
– А, это я знаю. Рояль «Бёзендорфер».
– Спасибо, Нил.
Пауза.
– Э-э-э… а откуда ты это знаешь?
