– Очень рада это слышать. Иэн, я устала за тебя переживать, черт побери!
– Может, войдешь?
– Да уж, лучше бы мне войти, ты не находишь?
Иэн провел ее в дом. Она потопала, стряхивая снег с ботинок. Коттедж снаружи выглядел райски, как на рождественской открытке в диккенсовском духе. Внутри же, если Мойру спросить, было холодновато. Она сняла пальто и повесила на перила лестницы, обрадовавшись, что надела плотный неудобный свитер.
– Выпьешь чего-нибудь? – поинтересовался Иэн.
Она решила, что разберется, как у Иэна дела, и сразу поедет обратно.
– Кофе. Черный, без сахара.
Мойра прошла за ним на кухню. Ну, не так плохо, учитывая все обстоятельства. Единственный источник света – тусклая лампочка без абажура под потолком. Полумрак маскирует большую часть мусора и ветхого скарба. У стен в два-три яруса навалены картонные коробки с изображениями мониторов и принтеров. Призрачно отсвечивают куски белого пенопласта. Бальсовый птеродактиль с отломанным крылом косит на Мойру черным глазом из инопланетно искривленного черепа. Горный велосипед цвета оранжевый металлик подпирает обшарпанную дверь; колес у него нет. В конце кухни виднеется пара ящиков из-под мюсли и растворимого кофе, полупинтовая бутылка молока и пустая коробка от супа с лапшой быстрого приготовления. На полках никакой еды или питья. Вместо кулинарных справочников – разлохмаченные книжки по программированию на «C», «Perl» или «Java», по дзен-буддизму, квантовой механике и дикорастущим грибам, а также пара незнакомых Мойре романов Бена Элтона.
Иен вложил ей в ладони чашку кофе. Усевшись на раздолбанный деревянный стул у края стола, она наблюдала, как Иэн устраивается напротив. Через окно без штор было видно, что снег продолжает идти.
– Не будешь против, если я закурю? – Она вынула сигареты.
Иэн порылся среди пустых коробок от пиццы и выудил пепельницу. Она была металлическая, с тиснением: студенты такие воруют из пабов.
– Я надеялся, что ты бросила.
Мойра постучала ногтем по пачке:
– Нет, это чертовски маловероятно. Мои счастливые сигареты. Помнишь?
– Серьезно?
– Да, серьезно. – Она пригубила кофе, порадовавшись, что не пьет его с молоком. Когда Иэн подавал кофе с молоком, в нем обязательно плавали маленькие айсберги. – Но дело не во мне. Я сюда не для пустого трепа приехала. Иэн, ты меня беспокоишь. Вся эта болтовня насчет того, что ты не планируешь суицид.
– Наверное, я немножко перевозбудился.
– Ты же не собираешься на самом деле?..
– Не о том речь, – сказал Иэн. – Я бы не смог, даже если бы захотел.
– Рада это слышать. – Мойра потянулась через стол и накрыла руку Иэна ладонью. – Я в курсе, тебе нелегко пришлось, не все получалось так, как хотелось. Но ведь ни тебе, ни мне не пришлось совсем худо. Правда же?
– Ты не понимаешь. – Иэн мягко убрал руку. – Я не о том, что не смог бы покончить с собой, поскольку мне противна идея самоубийства. Я имею в виду нечто куда более фундаментальное.
Мойра закурила. Сделала длинную затяжку, смерила Иэна взглядом, каким, по ее мнению, тюремные психологи должны осаживать несносных узников с большими сроками заключения.
– И что же это?
– Я пришел к выводу, что бессмертен.
– Ясное дело, – тихо проговорила Мойра.
– Да?
– Да, – продолжила она, тщательно обдумывая каждое слово. – Я помню разговор на эту тему в пабе, при нашей последней встрече. Твое наисвежайшее безумное увлечение. Ты в Интернете начитался про то, как все живущие пребудут вовеки. По крайней мере, если не пожелают иного и подготовятся как следует. Как это называется, эксгибиционизм?
– Экстропианизм, – с вежливой усмешкой поправил Иэн.
– Верно. Ну что, залезешь в морозильник, чтобы тебя воскресили в будущем? Или надеешься протянуть еще лет тридцать, а там машины захватят мир и обеспечат нам вечный рай на земле? Может, сингулярности дожидаешься?
Мойра хлебнула немного кофе и заметила на столе кипу старых научных журналов. «Нью сайентист», «Сайентифик америкен», все такое.
– Иэн, мне это кажется херней собачьей, но наверняка знать нельзя.
– Это не херня собачья, – возразил он. – А может, и херня, но дело не в ней. Я не имею в виду достижение бессмертия медицинскими средствами или выгрузку содержимого мозга в компьютер. Размышления об экстропианизме послужили только катализатором, необходимым для четкого осмысления проблемы. Все эти подходы не учитывают главного. Я понял, что бессмертие гораздо проще, чем принято считать.
Она снова оглядела книжные полки.
– Волшебные грибочки?
– Пожалуй, не стоило тебе звонить…
– Иэн, извини, конечно, но ты меня вытащил из дому в такую погоду. То ноешь про самоубийство, то…
– Ною про то, что самоубийства не будет, – закончил Иэн за нее.
– Я по пути чуть не разбилась два раза, и это ради трепа о бессмертии? Иэн, это уровень посиделок в пивной. Не стоит того, чтобы Мойра на ночь глядя срывалась из дому.
– А я думаю, стоит.
Иэн отодвинул кипу журналов. За ними лежал револьвер.
– Твою же мать! – ахнула Мойра.
Небольшой револьвер, на ладони уместится. Он казался очень знакомым, и это ее удивило. Мойра никогда в жизни не видела настоящих револьверов.
