Мы отправили к Матрешке робота, сама «Терешкова» осталась на безопасном расстоянии, но я содрогался при мысли о том, что́ те силовые линии сделают с металлом и керамикой, с костями и плотью. Прогнозная модель проанализировала векторы силовых линий и предложила варианты безопасного прохождения, но при всем желании я не разделял непоколебимой веры Галины в силу алгоритма и быстродействие компьютера.
Впрочем, да, пилот у нас Галина. Управление кораблем – ее территория, на которую мне советовали не соваться. Я отреагировал бы так же, посмей она указывать мне, как работать с системами приема-передачи данных.
Согласно плану, который месяцами обсуждался на Земле, на каждом этапе полета «Прогресса» следовало брать пробы. Прогнозная модель вселяла уверенность, что робот подберется к одному из летающих объектов, не будучи искромсанным силовыми линиями. Сбросив скорость «Прогресса» до менее чем метра в секунду, Галина подвела его к границе контакта с объектом, выпустила рычаги и инструменты анализа на максимальную длину. Благодаря китайскому зонду, который сошел с курса при втором появлении Матрешки, мы знали, что внешний слой удивительно хрупок. Столкновение на высокой скорости разрушило китайский аппарат, но он успел отсечь крупные куски инопланетного материала. Матрешка вернулась в третий раз, и мы, изучив результаты исследований, обрадовались: поврежденный зондом объект не самовосстановился.
Тросами с липкими наконечниками «Прогресс» прикрепился к препятствию. Галина колупала облупленный край зоны столкновения с помощью молотков, режущих устройств, зажимов. Внешний слой ломался легко: будь мы там, на месте, в автономных скафандрах, отрывали бы эти кусочки руками. Некоторые были размером с уголек, некоторые – с автомобильный двигатель. Галина наполнила грузовой отсек «Прогресса» примерно на треть и решила, что пока хватит. Ей хотелось оставить место под другие образцы и собрать их, когда «Прогресс» войдет глубже.
– Может, вернем «Прогресс» к «Терешковой», разгрузим и снова отправим к Матрешке? – предложил я. По плану следовало сделать несколько рейдов на Матрешку, пока мы не израсходуем запасы гидразина.
– Только не с такими долбаными системами. Вот потеряем память или останемся с невращающейся камерой – и все, считай, ослепли. Может, робот способен еще на три-четыре вылазки, но пока я исхожу из того, что это наш единственный шанс. Хотелось бы, чтобы «Прогресс» проник как можно глубже – по крайней мере, пока грузовой отсек не заполнится.
– С Байконуром посоветуешься?
– Мы вольны делать что хотим, Дмитрий. Разница во времени слишком велика, чтобы звать маму всякий раз, когда нужно принять ответственное решение. – Галина отстранилась от дистанционного манипулятора и размяла пальцы. – Пока корабль дышит, я поведу его вглубь Матрешки.
– Согласен.
– Вот и хорошо, – отозвалась Галина, которую, в сущности, не интересовало, согласен я или нет. – Кстати, где сейчас Яков?
– Где-то здесь.
– Дмитрий, кому-то из нас нужно за ним присматривать. По-моему, он на грани.
– Мы все на грани. Это называется космическим полетом.
– Ну, я просто говорю.
– Нужно присмотреть за Яковом. Я присмотрю.
На глубине проникновения пятнадцать километров «Прогресс» вышел из Слоя-1 в космическое пространство, фактически свободное от летающих препятствий и силовых линий. Галина увеличила скорость, и теперь «Прогресс» каждые десять секунд углублялся в Матрешку на километр. Здесь собирать и анализировать было нечего.
– В бреши один нормальный вакуум, – пробормотала Галина. – По крайней мере, нормальный для робота. Окружающая физика особо не изменилась.
С первого появления Матрешки все знали или, по крайней мере, подозревали, что это не просто таинственный многослойный артефакт, плывущий по космосу. Каким-то, пока не понятным нам образом она искажала саму физику пространства-времени, по которому двигалась. Из-за отдаленности «Терешковой» мы не могли измерить едва уловимые искажения, но чем глубже уходили зонды, тем ярче эти искажения проявлялись. Фундаментальные постоянные теряли свою фундаментальность. Менялась скорость света. Постоянная Планка отклонялась от цифры в справочниках, так же как угол слабого смешивания, постоянная тонкой структуры, постоянная Ньютона. Существующими законами физики ни одна из аномалий не объяснялась. Казалось, Матрешка несет с собой кусок другой вселенной. Может, ее создали такой; может, это было искажение пространства-времени – что-то вроде затяжного заражения, побочный эффект прохода сквозь кротовину.
Разумеется, мы не были уверены, что Матрешка прошла сквозь кротовину. Это предположение, пусть даже обоснованное, напоминало фиговый листок на бездне невежества. Доподлинно мы знали только то, что она появилась в центре Солнечной системы вместе со вспышкой энергии.
