– Здесь есть другие тоннели, – сказала Иволга. – Прошло уже несколько лет.
Их катер приземлился на безвоздушной равнине неподалеку от экватора Пепла и покоился теперь на опорной раме, словно выброшенная на берег черная рыба. Умник стоял почти над головой, яростно сияя, отбрасывая резкие тени, подобные чернильным лужицам. Мерлин перешел в ту часть кабины, где сидела Иволга – посмотреть на грубые символы данных, которые она вывела прямо перед собой. Он ощутил ее запах и захотел зарыться губами в ее волосы, повернуть ее лицом к себе, а затем поцеловать, но момент был неподходящим. Подходящего – не было уже некоторое время.
– Ты имеешь в виду пещеры? – переспросил Мерлин.
– Нет, тоннели. – Ей почти удалось скрыть раздражение. – Как я всегда и говорила. Намеренно выкопанные. Теперь ты мне веришь?
Признаки тоннелей просматривались с орбиты в течение первых месяцев после их прибытия к этой звезде. «Скворец» выслал исследовательские группы в дюжину перспективных мест внутри системы и поручил им оценить преимущества каждого, прежде чем принимать окончательное решение. Основные усилия были направлены на Пепел и Призрак – на орбите газового гиганта даже появились космические станции, – но некоторые группы исследовали небесные тела поменьше, вплоть до астероидов и комет. Ни один вариант не отбрасывался, пока его не изучали хотя бы в общих чертах. Были даже группы, работавшие над экстремальными идеями – например, спрятаться в хромосфере Солнца.
«И при всем том, – подумал Мерлин, – они не подпускают меня к оставшейся свирели».
Но Пепел хотя бы позволял ему отвлечься. К главным объектам системы были отправлены спутники-картографы, измерявшие гравитационные поля. Эти данные позволили начертить карты плотности, согласно которым на Пепле имелась загадочная структура – глубокие тоннели, прорезающие планетную кору. Теперь появились и более точные карты, составленные на основе сейсмических данных. На Пепел каждый месяц падали один-два маленьких астероида. Без атмосферы, которая тормозила бы их продвижение, они врезались в планету, пролетая много километров в секунду. Звуковые волны от ударов распространялись по нижележащей каменной породе и, пересекая зоны плотности, превращались в сложный волновой фронт. Через некоторое время они снова достигали поверхности, в тысячах километров от места удара, но точное время появления – его улавливали установленные на поверхности датчики – зависело от маршрута звуковой волны.
Теперь Мерлин видел, что тоннели действительно имеют искусственное происхождение.
– Как ты думаешь, кто их вырыл?
– Этого мы никогда не узнаем. – Иволга нахмурилась, зацепившись за что-то в собственных данных, а потом, похоже, отбросила раздражение – во всяком случае, на некоторое время, чтобы оно не портило ей миг триумфа. – Кто бы это ни был, они прибрались за собой. Нам надо идти вниз.
– Возможно, там мы найдем, где спрятаться.
– Или найдем тех, кто уже прячется. – Иволга взглянула на него с абсолютно серьезным видом.
– Возможно, они позволят нам спрятаться вместе с ними.
Женщина вернулась к своей работе:
– Или захотят, чтобы мы оставили их в покое.
Несколько месяцев спустя Мерлин застегнул иммерсионный костюм, ощущая легкое покалывание в воротниковой зоне – это костюм захватывал спинномозговой нерв. Зрение и равновесие поплыли – момент перцептуального шока, к которому Мерлин так и не смог привыкнуть, – а потом он внезапно оказался в смоделированном царстве Дворца. Ему пришлось признать, что сработано хорошо. Намного лучше, чем в прошлый раз, когда он тестировал смоделированную среду Коростеля.
– Ты хорошо потрудился, – сказал Мерлин.
Изображение Коростеля улыбнулось:
– Я все еще работаю над ним. Подожди, еще увидишь закатное крыло!
Коростель провел его через лабиринт барочных коридоров с высокими сводами, идущих от потайной подземной темницы на другую сторону Дворца. Они поднимались и спускались по винтовым лестницам, пересекали головокружительные внутренние покои, соединенные изящно изогнутыми каменными мостиками, – озаренная закатом искусная работа каменщиков. Настоящий Дворец Вечных Сумерек был уничтожен вместе с остальными признаками цивилизации, когда хескеры сожгли Изобилие. Эту модель разработали в главном лагере на Пепле, но Коростель разослал ее копии по всей системе, туда, где ему могло понадобиться удобное место для дискуссий.
– Заметил какие-нибудь несоответствия? – спросил Коростель.
Мерлин огляделся по сторонам, но вокруг не было ничего, что не совпадало бы с его собственными воспоминаниями. Впрочем, чему удивляться? Коростель всегда отличался более наметанным глазом и вниманием к мелочам.
– Выглядит чертовски хорошо. Но почему? И как?
– Это испытательный стенд. На «Колибри» нам не требовались хорошие симуляционные техники. Но здесь, рядом с Умником, от правильности выбора будет зависеть наша жизнь. А значит, мы должны уметь смоделировать любую гипотетическую ситуацию и пройти ее как реальную.
