– Я думал, тебе понравится, – сказал он. – Особенно сейчас, в такой день.
– Просто слишком неожиданно, вот и все. – В ее голосе послышались примирительные нотки. – Кстати, а где оно?
Мерлин отдал кораблю очередную беззвучную команду, избирательно увеличивая карту, пока объект интереса Иволги не очутился в центре внимания. Они увидели корабль-поглотитель, разделяющийся на две неравные части, словно насекомое, проходящее некий завершающий, незапланированный метаморфоз. Шесть лет прошло с тех пор, как было окончательно решено действовать по плану Перепела. За это время Иволга и Мерлин стали любовниками. Перепел же умер.
Что бы ни было поставлено на кон, оказалось, что разделение – это прекрасно. «Колибри» больше не существовало. Его перестройка потребовала титанических усилий, в той или иной степени затронувших всех. Основная масса корабля пришлась на ту часть, которая продолжила двигаться релятивистски. Ее назвали «Варакушка», и она несла примерно треть спящих, наряду с Жаворонком и немногими старейшинами и субстарейшинами, решившими последовать за ним. Стоит ли говорить о том, что бо́льшая часть оружия перешла к Жаворонку не без споров, и главным спорщиком была Дрофа. Но Мерлин не осуждал его за это.
Меньшую часть назвали «Скворец». Это был корабль, рассчитанный всего на одно путешествие, до новой системы. На нем было полно легких многоцелевых судов для внутрисистемных полетов, необходимых для изучения новой системы и поиска самых безопасных укрытий. При внимательном рассмотрении оказалось, что вокруг звезды, которую они теперь называли Умником, вращается шесть планет. Значение имели две: опаленная, лишенная воздуха планета примерно того же размера, что и легендарная Земля, – ее назвали Пепел – и газовый гигант, получивший имя Призрак. Казалось очевидным, что лучше всего прятаться на одной из этих планет, либо на Пепле, либо на Призраке, но окончательное решение еще не приняли. Иволга думала, что Пепел лучше, а Дрофа призывала использовать для убежища плотную атмосферу Призрака. Выбор следовало сделать в обозримом будущем, чтобы закопаться, создать базу и скрыть все следы своей деятельности.
Хескеры могут притормозить и полюбопытствовать, но они не должны ничего найти.
– Ты же был там, да? – спросила Иволга. – Когда это решали.
Мерлин кивнул, вспоминая, какой юной она тогда ему казалась. Последние шесть лет состарили их всех.
– Мы все думали, что Перепел безумен. Потом поняли, что хоть план и безумен, лучшего у нас нет. Все, кроме Жаворонка, конечно.
«Варакушка» теперь летела отдельно; ее факел все еще горел ровно и ясно, изгибаясь в ночи вдоль великой оси Пути. Далеко позади – но гораздо ближе, чем прежде, – мчался рой, продолжая преследовать народ Мерлина.
– Думаешь, люди Жаворонка умрут, да? – спросила Иволга.
– Если бы я думал, что их шансы выше, я был бы там. С Жаворонком, а не с Дрофой.
– Я тоже подумывала о том, чтобы уйти с ним, – сказала Иволга. – Его доводы звучали убедительно. Он считает, что мы все умрем тут, у Умника.
– Возможно, он прав. Но я все еще думаю, что наши шансы чуть-чуть выше.
– Чуть-чуть?
– Мне кое-что не нравится в нашем месте назначения, Иволга. Умник не соответствует модели нормальной звезды. Слишком яркий для своего размера, испускает слишком много нейтрино. Если хочешь надежно спрятаться, не прячься у звезды, выделяющейся на фоне других.
– А если бы Перепел поставил командовать не Дрофу, а тебя, что-нибудь изменилось бы? Или если бы Совет не запретил тебе использовать последнюю свирель?
«Да, что-нибудь могло измениться», – подумал Мерлин. Ему очень повезло, что после того случая он не лишился звания старейшины. Но потеря предпоследней свирели была не худшим из того, на чем пытались сыграть его противники. Устройство до сих пор билось об Путь, но впервые на памяти ныне живущих свирель, кажется, что-то сделала за миг до столкновения и послала к границе череду квантово-гравитационных колебаний. И Путь начал отвечать ей: перед свирелью возникла странная локальная деформация, вроде нескольких ветвей на дереве. Выемка еще продолжала формироваться, когда свирель врезалась в границу.
Мерлину очень хотелось знать, что было бы, если бы столкновение задержалось на несколько мгновений. Вдруг углубление закончило бы формироваться и открыло вход в Путь?
– Вряд ли для меня что-нибудь изменилось бы.
– Говорят, ты ненавидел Перепела.
– У меня были причины не любить его, Иволга. И у меня, и у моего брата.
– Но говорят, что Перепел вытащил вас с Изобилия, спас вам жизнь, когда все остальные погибли.
– Это правда.
– За что же ты его ненавидел?
– Ему следовало оставить нас, Иволга. Не смотри на меня так. Тебя там не было. Ты не поймешь, каково это.
– Может, если поговорить с Коростелем, он скажет больше, – сказала Иволга, отстранившись от него. Несколько минут назад это не значило бы ничего, но теперь это ничтожное изменение в их взаимном местоположении говорило о многом. – Говорят, вы с Коростелем похожи. И внешне тоже. Но сходство не такое уж сильное, как думают.
