Корабль был поврежден. Дыры и кратеры в корпусе. На одном борту исчезла половина обшивки. Захватывающие лепестки погнуты так, что силами команды починить невозможно.
Кто-то отыскал корабль и убил его.
– Вот, – сказал «Тиран». – Корабль-поглотитель «Сорокопут», произведен на гало-фабрике «Верховный Монарх», двенадцать-двенадцать-четыре по базовому времени Когорты, направлен на сдерживающее патрулирование в район материнской базы «Взлетающий Орел», последний командир – Радужница. Там есть еще, если хочешь.
– Нет, довольно. Я никогда не бывал в этих местах и не слыхал ни о Радужнице, ни об этом корабле. Далеченько мы забрались от дома, а?
– И в ближайшее время никуда не пойдем.
Несомненно, нападение совершили хескеры. Там, где враг-человек прикончил бы корабль полностью, хескеры экономили силы – простой математический расчет. Они делали ровно столько, сколько достаточно было, чтобы достичь цели, и уходили. Видимо, они понимали, что на корабле кто-то остался, но хескеры редко брали пленных, а дальнейшая судьба выживших их не интересовала.
Мерлин догадывался почему. В такой дали от Когорты у них не было никаких шансов на спасение. А поврежденный корабль мог поддерживать жизнь уцелевших лишь на какое-то время. Иными словами, выбор смерти: кому помедленнее, кому побыстрее, кому полегче.
Мерлин задумался: что выбрал бы он сам?
– Отыщи мне чертежи этой модели корабля-поглотителя, лучшие, какие сможешь, и найди шлюз, расположенный как можно ближе к командной рубке. – Мерлин коснулся груди, словно напоминая себе о собственной уязвимости. – Сила и мудрость, как же я ненавижу корабли-призраки!
– Тогда почему ты собираешься туда?
– Потому что больше кораблей-призраков я ненавижу лишь одно – не знать, где я нахожусь.
Скафандр оказался тесен в тех местах, где прежде ничего не жало. Лицевое стекло запотело от дыхания, легкие уже работали с двойной нагрузкой. Он не надевал скафандр много недель, если не месяцев, и тот показывал, что Мерлин потерял форму и нуждается в планетной силе тяжести, чтобы мышцы заново научились работать.
– Ладно, – сказал Мерлин. – Открывай люк. Если я не вернусь через час, найди большую луну и высеки на ней мое имя.
– Ты уверен, что не хочешь прихватить с собой прокторов?
– Спасибо, но один я управлюсь быстрее.
Мерлин вошел в чужой корабль. Скафандр вспыхнул неоновыми пятнами – движущийся пузырь света, делавший все вокруг и знакомым, и чуждым одновременно. Корабль-поглотитель, огромный по размерам, был устроен так, что внутри его можно было перемещаться по прямой лишь недолго. Уровень вверх, уровень вниз, каждый поворот – все это уводило Мерлина все дальше от шлюза и сомнительного убежища – его собственного корабля. Мерлин собрался с духом, готовясь увидеть трупы, но пока что не встречал их. Это означало, что выжившие действительно были. Возможно, не много, но достаточно, чтобы собрать мертвых и сделать что-нибудь с телами.
Постепенно Мерлин пришел к выводу, что корабль все-таки был именно тем, чем выглядел, а не ловушкой. Скафандр начал казаться не таким уж тяжелым бременем, дыхание выровнялось. Теперь Мерлин находился неподалеку от командной рубки: там не потребуется много времени, чтобы понять, есть ли на корабле полезная для него информация.
Ему нужны были карты получше. После пары участков с турбулентностью свирель «Тирана» повредилась, и теперь, входя в Паутину и выходя из нее, Мерлин отчаянно молился об удаче. Корабли-поглотители не могли пользоваться Паутиной, но любой приличный капитан и поныне ценил точные карты древней транспортной сети. Ее мерцающие коридоры ускоренного пространства-времени, если идти параллельно им, обеспечивали укрытие, маскируя сигнал корабля. А еще, зная расположение главных хабов и узлов Паутины, ты получал ключ к древним реликвиям и технологическим сокровищам.
Мерлин остановился. Напротив него была дверь одного из анабиозных хранилищ: туда могли отступить выжившие члены экипажа после отказа последних систем жизнеобеспечения. Поколебавшись немного, Мерлин вошел в хранилище. Из-за вакуума здесь было не холоднее и не тише, чем повсюду на корабле. Но ему почудилось, будто холод усилился.
Капсулы стояли с обеих сторон хранилища, по шесть в ряд, и уходили в высоту дальше, чем достигал свет фонаря Мерлина. Если этот корабль-поглотитель походил на его собственный, тут были тысячи капсул. Панели, сообщающие о статусе каждой из них, не светились, Мерлин проверил укрытие с помощью тепловизора – температура повсюду была одинаковой. Он двинулся вдоль рядов, проводя пальцами по именам на панелях. Коростель… Козодой… Распространенные в Когорте имена. Некоторые вызывали воспоминания о людях, которых он знал. Одни приходились ему коллегами или друзьями, другие – даже кем-то большим. Он знал, что если будет достаточно долго осматривать хранилище, то наткнется и на Мерлина.
Не такое уж редкое имя.
Последняя милость: когда эти люди уходили в анабиоз, они, должно быть, цеплялись за надежду на спасение. Слабая надежда, но лучше, чем никакой. Мерлину хотелось думать, что их последние мысли были спокойными.
