Если бы она не показала худший результат по стрельбе, ей не приказали бы надзирать за прокторами в корабельных доках. Ей не пришлось бы стоять часами в компании одного лишь фамильяра, отмечая лазерным стилусом образцы, которые прокторы доставляли на корабль-поглотитель, и мечтая о встрече с Ремезом после конца смены. Рутинная работа вызывала скуку. Однако, поскольку доки открывались в космическое пространство, требовалось быть в скафандре.
– Наверное, учебная тревога, – сказала она, когда на них напали.
– Нет, – ответила фамильяр. – Похоже, на этот раз до нас действительно добрались.
Спокойствие Соры как рукой сняло.
– Сколько их?
– Рой из четырех элементов, атака обычного вида, оружие на основе когерентной материи, с максимальной дальностью… Применение новамина не дало особого результата. По предварительным оценкам, мы несем тяжелые потери, которые почти наверняка занижены.
Пол под ногами Соры качнулся. Антропоморфные прокторы, ростом примерно ей по колено, нервно переглянулись. У них не было опыта боевых действий, как и у Соры, но, в отличие от нее, с обучающими военными симуляциями они не сталкивались.
Сора выронила планшет:
– Что же мне делать?
– Советую, – отозвалась фамильяр, – задействовать древнюю реакцию бегства, присущую млекопитающим, и валить отсюда как можно скорее.
Повиновавшись, Сора ухнула вниз, в тесные коридоры, пронизанные гирляндами труб, мимо стен, расписанных граффити с историей основных сражений Когорты: стреляющие друг по другу эскадрильи кораблей, планеты, окутанные пламенем. Развязка была гораздо ближе, чем представлялось при рассматривании неторопливого рассказа в рисунках. Рой преследовал «Бекас» в течение девяти лет по судовому времени: Сора успела окончить кадетскую школу и теперь считалась взрослой. За пределами корабля с его релятивистским замедлением времени прошло почти шестьдесят лет. Капитан Чагра предприняла все возможное, чтобы оторваться от роя. Ее последний ход был самым отчаянным: она использовала чудовищную гравитацию нейтронной звезды, чтобы заставить корабль-поглотитель резко сменить курс. Вражеские корабли не могли продолжать преследование, не совершив еще более самоубийственного маневра. Однако «Бекасу» пришлось перейти на досветовую скорость, чтобы залатать раны в одной заброшенной системе. Именно там рой их и настиг.
Ближе к концу пути пол ушел у Соры из-под ног, потому что отключились гравитационные системы корабля. Дальше она подтягивалась на руках.
– Здесь что-то не так, – сказала Сора, добравшись до спасательных капсул. – Эта секция должна быть загерметизирована. Где все остальные?
– Должно быть, атака была гораздо серьезней, чем говорилось в первичном донесении. Советую как можно быстрее забраться в капсулу.
– Я не могу бросить Ремеза!
– Предоставь это мне.
Зная, что лучше не спорить, Сора влезла в ближайшую цилиндрическую капсулу на пусковой платформе, готовую к катапультированию. Люк захлопнулся, внутрь устремился воздух.
– Что с Ремезом?
– Он в безопасности. Атака была серьезной, но, судя по последнему сообщению, кормовая секция выдержала.
– Тогда давай выбираться отсюда.
– С огромным удовольствием.
Внезапное ускорение заставило онеметь позвоночник.
– У меня плохие новости, – произнесла фамильяр. Ее голос, похожий на голос самой Соры, был на октаву ниже и спокойнее, будто принадлежал старшей и более здравомыслящей сестре. – К сожалению, я была вынуждена тебе солгать. Мой главный долг – обеспечить твое выживание. Если бы я сказала правду, ты бы отказалась эвакуироваться.
Сора попыталась понять, о чем она говорит, глядя из своей капсулы, как умирает корабль. Оружие хескеров попало в центральную сферу, почти полностью уничтожив зеркало приемника. В космическом пространстве разлетались тела, крохотные и окоченевшие, словно снежинки. Сферу лизнули языки огня. «Бекас» превратился в ослепительный огненный цветок, который темнел, отцветая.
– Солгать? Насчет чего?
– Насчет Ремеза. Мне очень жаль. Он не спасся. Кроме тебя, не спасся никто.
Сора ждала, зная, что эти слова скоро должны подействовать. Она понимала, что переживаемое в эти мгновения только предваряет шок – как в кадетском корпусе, когда она взялась за раскаленный оружейный ствол. Сначала пальцы ощутили жар, боль пришла потом, давая время подготовиться к ее укусу. Сора ждала, зная: это будет самым ужасным из всего, что она когда-либо чувствовала. Ждала… и продолжала ждать.
– Что со мной не так? Почему я ничего не чувствую?
– Я тебе не позволяю. Не сейчас. Если позже ты захочешь погоревать, я восстановлю соответствующие мозговые функции.
Сора подумала и об этом.
– А еще циничнее нельзя?
– Не думай, что мне легко, Сора. У меня мало опыта в таких делах.
– Ну, теперь его явно прибавилось.
