Это был крупный мужчина, выше и массивнее любого из солдат моего подразделения. Его кожа имела цвет и текстуру мяса. Лицо казалось слишком маленьким для головы. Казалось, будто глаза, нос и рот не вполне соответствуют пропорциям остального тела, словно он носит слишком маленькую маску. Еще у него были белые, очень коротко стриженные волосы и белые брови. Эти волосы и брови резко контрастировали с кожей цвета мяса.
Рядом с ним стоял столик на колесиках. Орвин очень мягко положил нож на столик. Ручищи у него были огромные, розовые. Лишенные ногтей пальцы были такими толстыми и короткими, что казались младенческими.
– Вы что, не слышали? – сказала я, просто потому, что очень хотелось что-то сказать. – Все закончилось. Пришли миротворцы. Мы уже не враги.
Орвин достал с нижней полки столика экземпляр Книги. Черный прямоугольник, заполненный листами того самого материала, бумаги, о котором я уже упоминала, только намного более тонкими. На них специальной краской были нанесены знаки, но при помощи машины, а не ручки. По потрепанной обложке я узнала Книгу, предназначенную для меня.
– Ты веришь в это? – спросил Орвин.
– Нет.
– Говорят, что все вы, периферийцы, читаете Книгу.
Он пролистал ее, с трудом переворачивая страницы толстыми пальцами.
– У нас есть своя Книга. Но наши люди в большинстве своем слишком хорошо образованны, чтобы придавать значение ее содержанию.
– А я слышала другое.
Спорить с этим человеком было рискованно. Но и поддакивание тоже ничего бы не дало.
Орвин начал вырывать из Книги страницы. Те отделялись слишком легко, словно крылышки насекомого. Орвин сминал их в кулаке и бросал на пол. Затем переставил ногу, словно желая растоптать их.
– Не поможет, – сказала я. – Этим ты меня не спровоцируешь. Я неверующая.
– Значит, у нас много общего, – согласился Орвин и выпустил Книгу из своих младенческих пальцев. Она упала на битый камень.
Орвин вновь переключил внимание на столик – провел рукой по разным предметам. Я на миг подумала, что он собирается снова схватить нож, но вместо этого он взял предмет в форме пистолета. Сделанный из белого металла, предмет казался тяжелым в его руках.
Это был большой пускатель со шлангом, подключенным к герметизированному резервуару.
Орвин провел рукой по стволу этой штуки:
– Ты знаешь, что это такое?
– Да.
– Я знаю, что тебя зовут Скарлея Тимсук Шунде, – продолжал Орвин. – Я считал информацию с твоей медленной пули. О твоем месте рождения. О твоей семье. Об этом странном деле с твоим призывом в армию. О твоей истории службы. О кораблях, которые доставили тебя в эту систему. О твоих ранениях.
– Значит, я могу ничего не говорить.
Орвин сдержанно улыбнулся:
– Ты помнишь, как тебе ввели эту пулю?
– Я солдат. Кто ж этого не помнит?
Он сочувственно кивнул:
– Да, мы используем такие же или почти такие же устройства. – Он убедился, что я хорошо вижу пистолетообразную штуку. – В этом инжекторе находится медленная пуля, запрограммированная и готовая к внедрению.
– Спасибо, у меня уже есть.
– Я знаю.
– Тогда ты должен знать и про сигнал маячка. Пока мы с тобой разговариваем, наши пеленгуют его.
– Я всегда могу вырезать твою пулю прежде, чем они придут сюда, – сказал Орвин.
– И попутно убить меня.
– Это верно. И ты права, нет никакого смысла внедрять тебе вторую пулю. Но у данной пули есть некоторые особенности. Рассказать какие?
– Иди в жопу.
– Обычно медленные пули не причиняют боли. Военные медики используют особую местную анестезию, чтобы обезболить всю зону, а сама медленная пуля выделяет медикамент другого типа, когда прокладывает путь в тебе. Движется она очень медленно, – во всяком случае, считается, что так должно быть. Отсюда, собственно, и пошло ее название. По пути к месту назначения, глубоко у тебя в груди, откуда ее можно извлечь лишь при помощи сложной хирургической операции, она избегает жизненно важных органов и кровеносных сосудов, чтобы не повредить их. Но эта пуля – иная. Она призвана причинять самую страшную боль, какую ты только можешь себе представить, и вгрызается в тебя, пока не доберется до сердца.
– Зачем?
– А почему бы и нет? – хохотнул Орвин.
Я попыталась сопротивляться, хоть и понимала, что это бесполезно. Солдаты слишком крепко меня держали. Орвин наклонился и прижал сопло инжектора к коже бедра, там, где перед этим разрезал брюки. Я увидела, как его рука сжимается на рукояти, и услышала звук, напоминающий щелчок хлыста. Это воздух шел через пистолет.
Пуля вошла в меня. Это было словно удар молота. Пистолет медленно, удовлетворенно вздохнул, когда воздух вышел из него.
Секунду или меньше боль была не такой сильной, как я боялась. Потом она обрушилась на меня, и я закричала. Именно этого они и хотели, а я ненавидела себя за это, но ничего не могла поделать.
– Чувствуешь ее внутри себя?
Орвин отнял инжектор и протер дуло какой-то тряпкой. Потом положил его на столик.
– Чтоб ты сдох, – сказала я.
– Это только начало, Скарлея. Через час-другой станет куда больнее. К тому времени ты будешь умолять меня, чтобы я взорвал эту пулю и она убила тебя мгновенно.
