Я посмотрела на пистолет. Такое оружие можно без опаски использовать на герметичном космическом корабле. Низкий выход энергии и малая скорость стрельбы. Человека оно остановит, а вот скафандр не пробьет.
Вряд ли оно всерьез поможет против трех человек, не говоря уже о восьми.
– Ты знаешь, где другие члены команды?
– Надеюсь, что да, – сказал Прад.
– Надеешься? Но никого из них не видел?
Прад судорожно кивнул, подтверждая, что все именно так и обстоит.
– Ты сказал, что ты из сектора двигателей. Значит ли это, что ты знаешь, как заставить работать этот корабль?
– Некоторые системы.
– Так куда ты надеялся пробраться?
Этот крысюк посмотрел на меня со вновь вспыхнувшим страхом, будто я могла решить его судьбу в зависимости от ответа.
– На командный пункт, – сказал Прад дрожащим голосом. – Не на главный мостик. До него слишком далеко. Но я подумал, что на командном пункте может быть еще кто-нибудь из экипажа. Подумал, что там я смогу посмотреть, насколько серьезны повреждения и где мы находимся.
– Значит, идем туда. Показывай дорогу.
– Это недалеко отсюда. Надо воспользоваться лифтом, чтобы подняться в узел.
– Мы кого-нибудь встретим по пути?
– Не знаю.
Вскоре мы дошли до очередной двери, перекрывающей коридор. Прежде чем открыть ее, Прад выглянул в окошко. За дверью находился другой коридор с открытыми и закрытыми капсулами гибернации.
– С такими дверями может справиться только член экипажа, – сказал Прад. – Это даст нам немного времени.
Через некоторое время мы подошли к двери в стене коридора. В серебряно-золотом лифте я не сводила глаз с Прада. Я опасалась, что он совладает со страхом и попытается отнять у меня свой пистолет. Но Прад лишь указал на план корабля, выгравированный в прямоугольнике на одной из стен.
– Мы сейчас тут. Вокруг оси расположены три колеса-центрифуги. Мы находимся в последнем, третьем. Вот этот огонек, поднимающийся по спице, – это мы. – Он моргнул. – Послушай, ты точно ничего мне не сделаешь? Точно?
– Расскажи мне про этот корабль. Начни с того, почему так сильно боишься меня.
Прад рассказал, что этот корабль стал одним из сотен, развозивших людей после окончания войны. Но он не был обычным транспортом. На борту находились не просто заключенные. В гибернации, среди прочих, пребывали обычные солдаты и гражданские лица – невиновные. Но их поместили на борт лишь для того, чтобы не лететь с пустыми местами.
– А остальные?
– Это тяжелые случаи.
– Отребье.
Прад сглотнул.
– Нам сказали, что большинство из них – солдаты, нарушившие законы войны. Позволившие себе лишнее, превысившие допустимый уровень насилия. Что бы это ни значило. Остальные… насколько я понял, они в основном хуже. Предатели, наемники… преступники из числа гражданских лиц. Насильники, убийцы, спекулянты. В общем, полный корабль проблем для мирного времени. Их нужно судить, а люди желали быстрого правосудия.
– Худшие из худших.
– Думаю, да.
– Прекрасно. Но уясни себе: я не из их числа. Я просто солдат – была солдатом. Я не превышала «допустимого уровня насилия» и не творила прочей хрени. Я просто выполняла свою работу, отстала от патруля, и меня схватили враги. И ничего больше. Я даже мобилизации не подлежала.
– Значит, ты из тех солдат, которых сюда загрузили просто для ровного счета.
– Да.
Прад хотел было что-то сказать, но осекся.
– Что такое?
– Место, где ты меня нашла. Та часть колеса.
– Ну?
– Ты вышла из капсулы неподалеку оттуда?
Я мысленно прикинула свой путь.
– Да, неподалеку.
– Тогда не сходится. Эта часть… Я провел немало времени, читая данные на капсулах. Тут были проблемные лица. Вся эта секция заполнена военнопленными, которых ожидает трибунал.
– Ты хочешь сказать, что я лгу?
– Нет! – воскликнул Прад. – Просто что-то не сходится. Наверное, кто-то допустил ошибку.
– Я не лгу.
– Значит, тебя поместили не в ту секцию. – Потом он хлопнул себя по лбу. – Твоя пуля!
– А что с ней?
– Мы можем прочитать ее, получить доступ к твоему досье. Она скажет нам, что ты делала в тот момент, когда тебя ранили, как тебя лечили, почему взяли на борт.
– Ты хочешь сказать, что это снимет с меня подозрения.
– Да, – сказал Прад, пожалуй, слишком поспешно. Но на самом деле он имел в виду, что это позволит ему узнать, говорю я правду или вру.
Возможно, это окажется последним, что он узнает.
Там, куда мы прибыли, сила тяжести оказалась куда меньше – мы теперь находились значительно ближе к оси корабля. Быть почти невесомой мне не понравилось. Это лишь отчасти напоминало плавание, а моя боевая подготовка ничем не могла помочь в этой незнакомой среде.
Прад же, напротив, почувствовал себя куда непринужденнее. Он выбрался из лифта, цепляясь кончиками пальцев, и зашагал вперед, двигаясь по длинным пологим дугам.
Я не сводила с него глаз:
– Я смотрю, тебе это привычно.
– Пришлось привыкнуть. Я достаточно долго служил на этом корабле.
– Достаточно долго, чтобы помнить жизнь до войны?
– Никто из нас не служил на этом корабле во время его гражданской жизни, хотя, когда я только появился здесь, мне еще попадались такие люди. Они говорили, что корабль был очень красивым, когда работал в Кольце Ста Миров.
