–Ну да! Либо к нам будут возить гадости другими курьерами, либо вовсе перестанут. В первом случае за подлянкой стоял бы тот хмырь, который груз отправил. А во втором – контора эта крысиная, которая пакости возит. Нас двое всего, проверить все сразу не сможем.
–Полетому мы сокрасяли варианты! – раздалось за моей спиной.
Я обернулась и увидела долговязого мальчишку, явно младше второго, но ненамного. У него недоставало нескольких зубов, поэтому слова он выговаривал с трудом. Торчащие уши и одинаковые глаза сразу выдавали в них родственников, хотя первый был светловолосый, а второй с рыжими патлами.
Я склонила голову набок и произнесла единственное, что пришло мне на ум:
–Жрать хотите?
–А то! – восторженно закричали малолетние махинаторы.
Спустя пару минут мы сидели на парапете, дрыгали ногами и жевали лимонные булочки. Тесто было таким воздушным, что превращалось в эфир практически сразу же после укуса. Бандиты молчали и думали, что переглядываются совершенно незаметно.
–Почему все-таки линза? – решила начать разговор я, – откуда вы вообще такую большую достали?
–С ратуши сняли, – ответил беглец, – Но мы вернем! Честное слово!
–Дядя Лар сапретил нам тлогать огонь. Скасал, что уснает все лавно. Мы не штали тлогать.
–А еще потому что хмыри могли быть поблизости. Могли попасться, а из лука я стрелять не умею. Можно было бы рогаткой, но трогать руками все равно пришлось бы, объясни потом попробуй ему…
“Первый раз вижу детей, которые не умеют стрелять. У нас этому учат, однако, раньше, чем ходить.”
–Вы каких-то дядюшек упоминали. Это ваши наставники?
–Не-е, это просто родственники. Дядя Лар и дядя Антьяну. Они держат лавку “Черно-белое зелье” в Медовом переулке.
“Как раз неподалеку от мастерской.”
Помолчали, допивая чай из круглых разноцветных чашек.
–Это шындикат, – вдруг сказал пацан помладше.
Я поперхнулась булочкой.
–В смысле?
–Ну шындикат. Предпримательский.
–Это такое объединение, которым правят злые кароли от этих, как их, бюрократов.
–А причем тут синдикат? И почему сразу злые?
–Потому что дядюшка Анти так шказал. Говорит, “портят конкуренцию на рынке сбыта”. Не знаю где такой лынок, но портить нехорошо. И они не только какнурецию портят. Казлы! – и стукнул ногой о парапет.
–Они и правда козлы, – подтвердил первый, – я слышал, что ихние мужики приходят к тебе например в лавку и давай стекла бить, чтобы ты лавку им продал. Или печатать бумажки эти блестючие.
–Акции.
–Вот, и потом через них тоже управлять можно. Да вы сами сходите куда-нибудь на Победную или Вайтера. Там вдоль домов одна и та же тоскливая вывеска – белая с желтыми буквами. “Кондитерская Клемма”, “Ателье Клемма”, “Купальни Клемма”…
–А есо есть Хашонс и Рикен. У Рикен даже стража своя.
–И власти города ничего с этим не делают?
–Может и делают, но никто не знает.
“Страна другая, проблемы те же самые.”
–А с чего вы взяли, что за этим стоит синдикат?
–Они уже много лет купить нас пытаются. То возьмут нам поставку сорвут, то клиентам пригрозят. Временами успокаиваются, а иногда как вожжа под хвост и вот, как сейчас. Вроде бы ниче такого, а жить тошно.
–Ага, когда вонючка под окнами каш-шдый день пости.
Я почесала нос.
–Ваши дядюшки как с этим борются?
–А никак, – развел руками парень постарше, – мне это не нравится. Сидишь и терпишь, будто ты виноватый.
“Прямо как мой хозяин. Но это сегодня вонючая грязь, а завтра что? Вломятся и снесут мне фонтан?”
–Ребят, вас зовут то как?
–Я – Кут, а это Нут. Братья мы, из Гризми. А вы?
–Инаам Халкан-Дайлиг, мир вашему небу, – поклонилась я, не вставая. Мальчишки охнули, – я часовой маг в той самой мастерской с Камеей. И мне кажется у нас общий враг.
Их загоревшимися глазами можно было освещать дорогу в темноте.
–Это действительно может быть синдикат, мы им недавно насолили неплохо так. Но у нас информации нет почти. Что это за хмыри например. С кем они связаны. Кто им платит. Почему такой дурацкий способ мести. Куча вопросов, – я встала и серьезно на них посмотрела, – Поэтому, волею посланника Каганата, я вас назначаю своими эмиссарами!
–Воооу! А кто это?
–Это такие важные орны, которые узнают важные для страны вещи. Сами в неприятности не лезут, не с кем не дерутся, только узнают что-нибудь интересное и рассказывают потом Кагану. А в данных обстоятельствах, мне.
–Очешуеть! – в голос заявили мальчишки.
“Сыргенка, которая вербует малолетних бандитов для промышленного шпионажа в другой стране. Трибунал хоть посмеется над моим приговором.”
–Я из мастерской надолго уходить не могу, мне сейчас-то выговор сделают скорее всего. Зато вы будете моими глазами.
–Здорово! А когда нам докладывать? И где? В мастерскую подходить?
–А приходите вечером к черному ходу. Я вас кое с кем познакомлю, он тоже заинтересован в нашем деле.
–Хорошо! – кивнули они, – так мы это, побежали?
–Так еще раз напоминаю. У нас серьезный противник. Такой и не посмотрит что вы дети. А ваши дядюшки с меня перья повыдернут. Давайте друг друга не подставлять и действовать осторожно. Хорошо?
–Мы могем, только надо бы зельев, – сказал Нут.
–Каких зелий?
