“Позорится он, стыдно нам. ”
–Это сейчас было немного лишним, Ифил, пойдем уже…
–Что?! – взвился он и выдернул рукав из пальцев девушки, – хочешь сказать что в Златогорье гостям не рады?
–Нет, я…
–Или может что я не могу проявлять к ней интереса?
–Ифил, да хоть к кому, просто…
–Я понял, ты против межнациональных отношений! Расистка!
“Очешуительный вывод”
–Да ты просто никогда не пробовала! Вот как-то раз была у меня знакомая из Мартаро, так там….
На этой ноте я уже спустилась на первый этаж и вышла из мастерской.
“Стареешь, подруга, стареешь. Тебя уже пытаются цеплять зеленые мальчики, лет на десять тебя младше.”
Я рассмеялась. Нелепо, но все равно приятно. Я посмотрела на свое отражение в витрине ателье – действительно, не очень похожа на солидную даму на златогорский манер. Невысокая и плотная – в этом подхожу. Волосы прямые ниже талии, бледно-серые с каштановыми прядями под цвет оперения второй формы – как и у всех сарэнгэнцев. Черты лица тоже выдают иностранку – высокие скулы, широкая челюсть, раскосые серые глаза. Зато в толпе пройти просто: орны сами расступаются, оглядывают, а кто постарше – качает головой. Дети показывают пальцем и шугаются от резкого движения. Тагрон – глухая провинция, здесь моих соотечественников мало и видят их редко. Одеваться как местные не стала специально – в сари не побегать, а после перевоплощения от него одни клочья останутся. Поэтому хожу в широких штанах до пола в складку, безрукавке с открытой спиной и легкой куртке с укороченным рукавом, которая пристегнута к кушаку сзади. Ткани дорогие, упругие, но без украшений и рядом с нарядными златогорцами я смотрюсь невыразительным, бедным пятном.
Позднее лето в этой части страны расползается на все межсезонье и даже начало осени. Солнце еще долго стоит, особенно на закате, погружая полукруглые дома с островерхими крышами в золотистую патоку. Вовсю белеет жасмин и шиповник, словно весной, и только дуб медленно, по листку в день, окрашивается в осень.
Что меня еще удивляло – дети, бегающие без присмотра. Увидев компанию таких беспризорников, я озиралась по сторонам, пытаясь найти хотя бы одного старшего, но взрослых совершенно не интересовали дела детей, и это было взаимно. Для успокоения совести я немного за ними побродила и заметила, что они со всеми здороваются и общаются. Будто бы они общие, и дети, и взрослые. Моим родителям часто приходилось переезжать, и для меня не было какого-то одного города детства. Но везде, куда бы я ни попадала, я со сверстниками проводила время только в академии, или будучи в гостях под присмотром старших. На сарэнгэнских улицах детей нет, по той же причине, по какой не выносят на улицу хлеб во время голода.
Невидимым хвостом я почувствовала неприятности. Этакий необъяснимый дискомфорт на гузке. Не замедляя шага, я обернулась и не заметила ничего необычного. Потом привычно вскинула глаза на небо. Передо мной было высокое круглое здание со шпилем, часть ансамбля похожих башен, но пониже и потолще, с сизой черепицей и узкими окнами. На чердаке их было четыре, на каждую сторону, и закрывались они жалюзи. Но в одном, которое высилось прямо над улицей, створки были подняты и там что-то блестело. Я остановилась и пригляделась получше. Сверкающий предмет немного переместился, и я заметила странную игру света и теней. Повертела головой и увидела телегу, едущую со скоростью шага, груженую коробками. На одной из них остановилось особенно яркое пятно.
“Это что, линза?”
Уровень тревоги во мне взбрыкнул, и я сразу же накинула отражающий щит на всю телегу разом. Груз заискрился всеми цветами, как зеркало с солнечным зайчиком внутри. Не поднимая головы, быстрым шагом направилась к шпилю. Бросила быстрый взгляд наверх – блестящий предмет втянулся внутрь. Значит, злоумышленник понял, что подпалить груз ему не удастся.
“Тебе нужна именно эта телега, иначе ты бы не перестал хулиганить”
Вскочила на крыльцо, дернула за ручку – конечно же заперто, и оттуда на парапет. Сбросила куртку – та повисла на поясе. Руки быстро покрылись жесткими, серыми в крапинку перьями. Разбежалась и ухватилась за выступ над окном второго этажа. Второе здание ансамбля было через широкую арку, над которым я заметила открытое окно в башню. Когтями уцепившись за щель между каменными блоками, я снова оттолкнулась, махнула крыльями и вцепилась в черепицу арки. Надо мной пробежала тень.
“Он, точно, убегает!”
Рывком забравшись, я сразу же побежала, но мой оппонент был быстрее: пробежал по узкому карнизу за флигель и скрылся из виду. Я бросилась наперерез, фигура в плаще спрыгнула на балкон третьего этажа, а оттуда через перила и дальше. Я повторила его трюк, но сверху упала подрезанная бельевая веревка. Чье-то безразмерное белье запуталось хуже паутины, я сбавила темп и высвободила ногу, как заметила, что моя цель уже хватается за огромное кашпо и улетает с помощью ускорения за угол. Я спикировала вниз на вывеску второго этажа, которая огибала дом. Беглец каким-то образом уже удирал в подворотню.
“Проклятый карлик! Если это дух – живо разовоплощу!”
