А я шептала:”Уходи”, но мне смертельно хотелось, чтобы он остался. И как же я ненавидела себя за эти мысли!
Через день мне позвонила Машка и рассказала, что вся больница судачит о том, что на юбилее главврача, Кирилл с Лидочкой из терапии целовался около ресторана.
— А может и не только целовался, — трещала Машка. — у Лидки платье было приспущено с плеч и ножку она закинула на босса, ты можешь себе представить?”
К сожалению, могла. Очень даже четко представила эту картину.
И мне стало совсем тошно. Быстро же он утешился! И надо признаться, что замену нашел стоящую — баба красивая, и главное, на все согласная.
Ну и черт с тобой, Кирилл Алексеевич. Я забуду, во всяком случае, постараюсь забыть тебя.
И вот я еду в поезде. Мне с трудом удалось дозвониться до Катьки, у них связь не всегда бывает, та завизжала от радости:
— Й-ухуу! Ура! Лизка, как же я рада, ты не представляешь! Тебе у нас понравится, здесь просто место силы, вот увидишь! Ты поживешь и в город не захочешь возвращаться. И пацаны тебе будут рады, они тебя любят. Ты напиши на какой день билет купишь, тебя Леший на станции встретит, до нас не так просто добраться, мы ж в лесу живем!
Я была так рада услышать Катькин голос, даже расплакалась. Тут же купила билет, побросала в сумку необходимые вещички, накупила подарков для мальчишек.
Ни муженьку, ни даже маме, ничего не рассказала, маме потом все объясню, она поймет, она же мама а на мужа плевать, если честно, он передо мной не отчитывается, когда пропадает неделями.
Давно я не никуда не ездила, полтора года без отпуска, даже забыла, как это бывает здорово — сесть в поезд и ехать, глядя в окно под стук колес, выпить чай и опять смотреть в окно на проплывающие мимо перелески, деревушки, какие-то станции. Мне повезло, что рядом со мной ехала только одна женщина, мы перебросились парой вежливых фраз, потом она открыла книгу, а я просто сидела, смотрела в окно и понимала, что идея уехать была самой удачной за последнее время.
К вечеру проводница заглянула и предупредила, что поезд останавливается на нужной мне крохотной станции лишь на пять минут.
Я попрощалась с попутчицей, подхватила сумку и вышла в тамбур.
Вот поезд остановился, я спрыгнула на платформу и увидела шедшего по перрону Лешу, Катькиного мужа. Он и вправду был похож на Лешего, очень доброго такого Лешего — бородатый, загорелый, с доброй улыбкой и яркими голубыми глазами.
Лешка подхватил мою сумку, мы спустились с платформы и Лешка с гордостью показал мне припаркованный неподалеку автомобиль.
Это был Газик советских времен, раньше было много таких машин, сейчас в городе я уже и не помню, когда видела подобный раритет.
— Глянь, Лиза, какой у меня зверь, — Лешка явно гордился машиной. — Это вам не Лада или даже всякие ваши пежо-рено. Я на этом вездеходе по любым топям проеду и не застряну!
Лешка кинул сумку на заднее сидение и открыл передо мной дверцу машины.
— Здорово, Леш, классная тачка. Как там Катька и ребята?
— Нормально, тебя ждут. Катька ужин праздничный варганит, а пацаны спорят, куда завтра тебя поведут первым делом — к речке или на пасеку.
— Ой, лучше к речке, я пчел очень боюсь, — рассмеялась я, предвкушая прогулки, разговоры и впечатления. Я только сейчас поняла, как долго не видела Катьку, Лешку и мальчишек.
Машина довольно резво ехала по лесным дорогам, Конечно, трясло очень сильно, но это не мешало мне с восхищением выглядывать из окна и ахать от красоты, которую я видела.
Прекрасный сосновый лес сменился березовой рощей, уже почти стемнело, но стволы берез белели в сумраке, словно их подсвечивали. И было это так удивительно прекрасно, что слова бы не смогли передать восторга от увиденного.
Наконец мы выехали на просторную поляну и вот уже я вижу большой деревянный дом с широкой террасой, рядом несколько надворных построек, вот даже домик, похожий на баню. Я вспомнила, как Катька рассказывала, что Лешка начал строить баню.
— Неужто банька, Леш?
Он довольно кивнул:
— А то ж как же? Вот завтра растопим, попаришься будешь, как новенькая!
Я спрыгиваю с подножки Лешкиного “зверя” и вот уже из дома выбегают Катька с мальчишками. Мы бурно обнимаемся, отстраняемся, чтобы получше разглядеть друг друга, опять обнимаемся и плачем.
Лешка смеется:
— Вы, девки, идите уже в дом. Лиза, наверное, голодная, да и мы с пацанами не прочь подкрепиться.
Вваливаемся в дом дружной толпой. Мальчишки тащат меня умываться, я пытаюсь их обнять и чмокнуть в светлые макушки. Мальчишки уворачиваются и наперебой говорят:
— Теть Лиз, мы ж уже большие, ты чего…
— Ладно, согласна, что большие. Только чур тогда без “теть”, идет?
Пацаны важно кивнули.
Дом Катькин мне понравился. Тут хотелось жить, растить детей, наверное, даже состариться здесь было бы здорово.
Теплые деревянные полы, застеленные ткаными дорожками, простая, но красивая и удобная мебель, высоченные стеллажи с книгами. Катька, перехватив мой взгляд, вздохнула: