– Неплохо играете. Повезёт, будем ещё сотрудничать, – и он добавил, глядя на трубача. – Миша скоро придёт, ему тоже понравилось, как вы играете. Может ещё случится – вместе заиграете. В общем, успехов! – попрощался он и пошёл на пару слов к администратору, после чего вышел на свежий воздух. После слов директора администратор осталась стоять и глядеть на музыкантов уже с откровенной злобой. Никто и не подозревал, но её корыстную схему сегодня разрушили.
А схема очень простая. Она ищет как можно больше разных групп, дуэтов и одиночек. И каждому предоставляет возможность сыграть. Директор не против, он считает это довольно интересным и гуманным – всякий раз новое, и у всякого есть шанс показать себя. Директор выделяет под это дело по шесть тысяч за выступление, и закрывает глаза, что администратор берёт себе одну из этих тысяч за «труды». Но он и не подозревает, что каждой новой группе платят ещё на тысячу меньше просто потому, что они новенькие, «не проверенные».
Но только что директор сказал администратору: «Заплати им все шесть. Я проверю».
Дождавшись очередного выхода танцовщиц, трубач сразу уселся за столик и стал названивать поочерёдно то Дане, то этому Косте. Оба аппарата абонента были выключены или вне зоны действия сети. Гитарист стал получать удовольствие от вечера, он умудрился заставить себя не думать о доме и развлекаться, поэтому смотрел на оголяющихся девиц и блаженно расплывался в улыбке.
С каждым разом танцы были всё откровеннее, и на этот раз тема сисек раскрылась. Послышались пьяные свистки. Какие-то мужики пританцовывали перед барной стойкой, маслеными глазами глядя на уверенных и независимых женщин. Та, что постарше – типо, Эльвира – охотно заигрывала с этой компанией и получала приличное вознаграждение красными бумажками. Которая помладше – типо, Катя – тоже была профессионалом своего дела, и отзывалась на взгляды и пошлые выкрики посетителей, но тихонько косилась на трубача и злилась, что он смотрел в свой телефон, а не на неё. Это задевало в ней и женщину, и профессионала. Поэтому в конце танца она широкими и громкими шагами подошла к первому столику, где сидели музыканты, села на колени трубачу и взяла его за затылок. Он моментально оценил ситуацию, картинка бархатного, чистого, гладкого и голого тела фотографией ударила ему в память. После чего он с наигранно ироничным взглядом, спрашивающим: «А что дальше?», глянул в глаза танцовщицы. А она только этого взгляда и ждала. «Вот что!» – подумала она и приложила ладонь к его лицу так, что большой палец её руки лёг поперёк его губ, а затем медленно и, глядя ему прямо в глаза, облизала свой большой палец снизу вверх. А когда дошла до края своего длинного ноготка, резко соскочила языком и задела самый кончик носа трубача.
Её глаза коварно улыбнулись. Музыка завершилась, она уходила, виляя бёдрами сильнее обычного.
Гитарист катался по столу от смеха, глядя на потерянное лицо трубача. Тот от неожиданности совсем растерялся и трогал свой обслюнявленный кончик носа.
– Ау, – сказал гитарист. – Ты тут?
– Да, – покраснев, усмехнулся трубач. – Тут Даня всё трубку не берёт.
– Зато ты отхватываешь.
– Нет, серьёзно, с ним наверняка что-то случилось.
– Интересно, что бы сказала Настя?
– Да причём тут она?
– Нет, она конечно тут не при чём. Давай вставай, нам ещё доигрывать.
– После этого отделения надо будет по улице пройтись.
– Слушай, а может Насте видео скинуть?
– А ты снимал, что ли?
– А как же. Такое необходимо увековечивать.
– Ой, хватит чушь нести.
– Хорошо. Так что, я скину ей?
– Ты лучше помоги мне Даню найти.
– Как я тебе помогу?
– Не знаю, придумай. Я же вот думаю.
– Да-а-а, – протянул гитарист, включая очередного Ляписа. – Думает он. Доиграй сначала.
У трубача пропало настроение, и мысли были совсем не о музыке, отчего он много лажал. Трубач переживал за друга и стыдился за все эти танцульки перед Настей, хотя она и не знала ничего. Во всех своих перерывах он докапывался до Юли, куда они могли пойти, и просил её постоянно звонить. Юле это быстро надоело, и она стала игнорировать все его просьбы.
Под конец второго отделения вернулся Михаил, тот самый усач-трубач, и принёс долгожданную сурдину.
– Вот, смотрите, я принёс, – сказал он, подавая сурдину словно бокал.
– Я вижу, – безрадостно сказал трубач.
– Сыграйте что-нибудь. Какой-нибудь джаз с сурдинкой, – с затаённым восхищением сказал Михаил, а затем обратился к администратору. – Лиза, пускай они хотя бы одну песенку для меня сыграют, пожалуйста.
– Да пусть играют, что хотят, – ответила администратор, даже не глядя на Михаила.
– Прекрасно! Ребята, сыграйте. Но попробуйте пару нот с сурдинкой сначала, чтобы понять.
Музыканты переглянулись. Трубач ничего не хотел, а гитарист хотел денег.
– О-о-о! Конечно, конечно, – заторопился усач. – Вот вам за труды.
