Трубач и гитарист с особым весельем заиграли, увидев маленькую девочку среди толпы пьяных взрослых. «А куда ты водишь своих детей?» – смеялся трубач над гитаристом. И вот, доиграв свои пять песен, музыканты уселись за освободившийся первый столик и замерли в ожидании, глядя то на девочку, то на её семью. Загремел бас и танцовщицы так же грациозно вышли, но уже сразу к стойке, и профессиональным, красивым движением забрались на неё.
Девочка стояла как завороженная с открытым ртом. Она смотрела на танцовщиц, как обычно дети смотрят на Деда Мороза. Музыканты давились смехом.
– Он даже не смотрит, – говорил трубач про отца. – Прикинь, даже глаз не поднял.
– А зачем ему? Вон, он с мамашей что-то обсуждает.
– Да уж. А пацану вообще плевать, он ежедневно порнуху гигами смотрит. Зачем ему стриптиз?
– Я ему даже завидую. В моей молодости не было никакого интернета. Только наскальные рисунки с голыми мамонтами.
– Чего не танцуете? – ворвалась в разговор танцовщица, облокотившись на стол и сжимая локтями свою грудь.
– Хах, – улыбался трубач. – Погнали.
Они подошли к стойке и трубач подал ей руку, чтобы она залезла на стойку. Так они и танцевали: он в пол оборота двигал руками и ногами, а она развёртывала своё тело на все 360 и смотрела на него сверху вниз. Трубачу было не очень комфортно танцевать с её коленями, поэтому он позвал шестилетку и показал ей пару движений, поглядывая в сторону её родителей. Гитарист всё это снимал на свой мобильник и смеялся. У него мелькнула мысль: «Может, если скинуть это жене, то она немного повеселеет и смягчится?» Маленькая девочка схватывала налету и чувствовала себя совсем большой.
На экране телефона гитариста танцующая троица: горячая девица, парень оборванец и маленькая девочка. Гитарист тыкает в них пальцем и комментирует, пародируя Дроздова:
– Современный мир изменил понятие о досуге среди человеков. Многие понятия слились воедино, а время стало чересчур быстротечно, и темп жизни значительно вырос. Сейчас вы можете наблюдать, как типичный представитель человеков пытается совместить досуг, соблазнение, воспитание и обучение молодого поколения…
В кадре появилась мать девочки и, схватив её за руку, стала отчитывать трубача. Гитарист сдерживал смех и комментировал:
– Вы можете наблюдать прогресс. В стародавние времена детей воровали, чтобы сделать их рабами. Ещё какое-то десятилетие назад, чтобы забрать их органы. Но теперь… Теперь культура превыше всего в обществе, и детей воруют, чтобы учить их танцевать.
Танцовщица искренне смеялась и под конец выступления, когда трубач подал ей руку, наградила его совсем другим взглядом: весьма простым и человечным. В нём не было ни уверенности, ни хищности, ни напускного флирта, а только «ха-ха». И трубач смог увидеть её настоящую в этот краткий миг. Это была какая-нибудь Катя, учившаяся где-нибудь в экономическом и либо не имевшая парня в силу своего заработка, либо имевшая очередного безмозглого кретина. Она не знает ни хороших фильмов, ни интересных книг, любит громкую и простую музыку. И ей каждый день приходится бороться с желанием съесть что-то сладкое. Трубачу стало её жалко. Он посмотрел на другую танцовщицу, она казалась немного старше и скучнее. Её, наверно, звали как-нибудь Эльвира, или она очень хотела, чтобы её так звали. Она казалась серьёзной, в том смысле, что её интересуют деньги и вещи. Трубачу стало жаль и её, ведь она столько прекрасного упускает в жизни.
Мама вернула назад свою дочку и стала ссориться с отцом семейства. Результатом оказалось то, что он вовсе вышел из-за стола и устало плюхнулся за барную стойку, заказав водки. Музыканты вновь продолжили играть, и в паузе отец спросил, глядя на пустую рюмку:
– А «Рюмку водки» можете?
– Можем, – не сразу ответил гитарист с неопределённой интонацией.
– Сыграйте тогда.
– Сыграем, – гитарист не отводил глаз от мужчины.
– А, понятно, – он полез в карман и достал 500 рублей. – Достаточно?
– А следующая композиция посвящается мужчине за барной стойкой! – сказал гитарист в микрофон, забирая деньги, и добавил уже в сторону. – И его семье.
Грянул Лепс, и семья стала воссоединяться. Отец станцевал с матерью медленный танец. Пока звучало аутро, они расплатились и ушли из этого «похабного заведения». Мать напоследок подошла к гитаристу и, протянув ещё 500 рублей, сказала:
– Спасибо за песню. Только своему трубадуру ни рубля из этих денег не давай. Ты пел, ты их и заслужил.
Гитарист доигрывал соло и не мог их взять.
– Спасибо, положите на стойку, пожалуйста, – ответил он. – Не беспокойтесь, трубач у меня за еду играет.
Директор бара сидел всё это время абсолютно не замеченный и, улыбаясь, тихонько наблюдал за происходящим. Ему нравилось быть этаким сторонним наблюдателем. А когда ушла эта семья, он решил, что ничего веселее за вечер не случиться и подошёл попрощаться с музыкантами.
