Гитарист забрал очередные 500 рублей и стал искать подложку, сказав трубачу: «Караван». Тот ответил: «Насрать», выдул пару нот и подумал: «М-да, сам себя не слышу, как играть то?». Из колонок зазвучали квинты на контрабасе. Гитарист с неподдельным удовольствием стал кивать головой в такт и чесать гитару, согнувшись всем телом. Трубач не мог понять, притворяется гитарист, или он действительно кайфует. Так и не разгадав этой загадки, он сделал полный выдох, чтобы сделать свободный вдох, и через мгновение дребезжащий и пронзительный звук трубы с сурдиной бальзамом на сердце лёг усачу.
Гитара была уже расстроена после все сыгранной попсы, настраивать её, конечно же, никто не собирался. Сурдина завышала и без того сомнительное интонирование трубача. Короче говоря – не джаз, но усачу нравилось. Гостям тоже было интересно послушать первые две минуты.
«Как же это просто, – думал гитарист. – Как же это легко. Что им вообще надо? Я каждый день всё свободное время посвящаю музыке. Сам занимаюсь сольфой, гитарой, теорией, вокалом. И даже на своём днищенском уровне вижу и слышу все свои бесконечные косяки. А они нет, они верят всему, что слышат. Будто так и должно быть. Получается, я зря трачу своё время. И к чему эта гонка за саморазвитием? Видимо я уже нахожусь на нужном уровне. Сомневаюсь, что если бы мы лучше играли, нам больше платили. Имеет смысл лишь расширять репертуар, чтобы в любую тематику зайти…»
Усач хлопал, публика просила попсы и потихоньку расходилась. Кое-как доиграли отделение, трубач потерял силы из-за волнения и, даже не дожидаясь пока закончит гитарист, положил трубу и сел за стол звонить. На этот раз Насте.
– Приве-е-ет, – раздался её радостный голос. – Неужели ты уже закончил?
– Привет, Настя, привет. Не, ещё отделение осталось, – грустно ответил Ибрагим. – Тут такое дело случилось странное и нехорошее.
– Что случилось? – испуганно спросила Настя, она была очень участлива и все переживания Ибрагима переносила как свои помноженные на два.
– Даня пропал куда-то. Он пришёл к нам на выступление, вышел с каким-то Костей покурить, и его нету уже второй час.
Громко заиграла музыка и вышли танцовщицы.
– О боже… – отреагировала Настя на слова Ибрагима.
– Так что когда мы доиграем, я пойду его искать.
– Да, да, понятное дело. А что за Костя?
– Это видимо парень официантки.
Одна из танцовщиц – «Катя» – широко зашагала к Ибрагиму, но он сразу замахал ей рукой, давая понять, что ему не до танцев.
– Я им обоим звоню, не берут трубки, – продолжал Ибрагим. – Не нравится мне всё это.
– Мне тоже не нравится, – сказала Настя.
– Пойдём, красавчик, – сказала танцовщица, взяв за руку Ибрагима.
– Ты не видишь, я занят? – ответил он ей.
– Что? – спросила Настя. – Ты мне?
– Нет, нет. В общем, я не знаю, когда приду.
– Умоляю, спаси нас, – неожиданно сказала танцовщица дрожащим голосом ему на ухо.
– Извини, тут всё не угомонятся, – сказал Ибрагим Насте, вставая из-за стола.
– Ладно, ничего, я всё равно буду ждать тебя, – подбадривала Настя. – Целую, обнимаю, люблю тебя, скучаю.
– Целую, обнимаю, люблю тебя, скучаю, – с улыбкой ответил Ибрагим и повесил трубку.
Тут он обнаружил, что его одевают в костюм Деда Мороза. Танцовщицы накинули на него шубу, шапку и нацепили бороду. А затем резко толкнули на стул и стали извиваться по нему, ёрзать на его коленях и кокетливо прикрывать ему глаза. Ибрагим сгорал от стыда, но не противился. Публика свистела, хлопала, Гриша смеялся и снимал на видео. Девицы были топлесс и тёрлись с обеих сторон грудями об лицо Ибрагима. Затем они властно взяли его за руки и стали ими водить по всем изгибам своего тела. Как бы говоря ему: «Трогай! Чего ты тут расселся? Трогай!» Ибрагим плохо соображал из-за стыда и не испытывал ни возбуждения, ни удовольствия. С него сняли костюм Деда Мороза и напоследок поцеловали в горящие щёчки с обеих сторон. Музыка прекратилась, танцовщицы ушли, публика смеялась над жалким видом Ибрагима.
– Почему всегда я? – спросил он, негодуя.
– Да-а-а! – смеялся Гриша. – Действительно, бедняга.
– Нет, правда. Почему всегда я? Практически каждое выступление что-то подобное случается.
– Ну, прям-там каждое.
– Вон на Хэллоуин меня просила обмазать её шоколадным маслом.
– Ну, обмазал – ничего такого.
– А потом-то заставили слизывать!
– Ты там не один слизывал вообще-то.
– Тем более. Вот ты слизывал? Нет. А я? Да. Почему?
– Да кто меня попросит слизывать? Я-то уже старик никому не нужный. И вообще, тебя там особо никто не уговаривал.
– Да, да, да. Не важно… Удали видео.
– Как?
– Вот так. Просто нажми delete.
– Не-е-е, я его до свадьбы твоей сберегу. Чтобы гостей порадовать.
– Какая свадьба? Удали просто. Все и так будут рады.
– Конечно, если она вообще состоится.
– Ну, всё когда-нибудь случается.
– На Насте?
– Не знаю, всё возможно.
– Или ты уже взял телефончик у этой, что палец облизала?
– Удали все эти видосы.
– Да что ты паришься? Не буду я их никому показывать. Лене может только…
– Понятненько.
– Чего ты злишься? Впервые вижу мужика недовольного, что ему станцевали приват сразу две стриптизёрши. Две!
– Ты и довольных не видел.
