—Что думала исключительно тем, что ниже пояса.
—Очень смешно!
–В четверг эти милые старички, кстати, они чудесные люди, а она готовит божественно, уедут обратно в свою родную Корсику, и мы сможем заселиться.
—Ты попросила у нее несколько рецептов?
—Разумеется! А теперь слушай внимательно, потому что все будет не так просто. Нам придется действовать по отдельности. Если твое присутствие рядом со мной не даст мне возможности подключиться к социальным сетям, все наши действия окажутся бесполезными, потому что никто не узнает о наших требованиях. Значит, сначала нам нужно устроить небольшой переполох, чтобы показать, что мы настроены серьезно. Затем ты останешься в том ресторане в компании своих невидимых друзей, а я поеду в Париж, чтобы выложить в сети наш «Манифест требований».
—И как ты собираешься это сделать, не дав им определить, откуда отправлены сообщения?
—У меня есть свои методы.
Ее муж бросил на нее косой взгляд и покачал головой, словно осознавая, что его ждет, и вздохнул с явной обреченностью:
—Зная тебя и судя по твоему тону, я подозреваю, что эти «методы» мне не понравятся. Пахнет чем-то жутко подозрительным, и, как сказала бы Викента, мои рога уже должны быть угольками.
Клаудия кокетливо улыбнулась, уселась к нему на колени и, чмокнув его дважды в лоб – туда, где, по его словам, должны были быть рога, – решительно заявила:
—Рогов не будет. Просто загадочная, красивая, элегантная, сексуальная, умная и утонченная женщина…
—То есть ты…
—Например.
—Меня устраивает.
—Так вот, эта невероятная женщина познакомится в парижском баре с солидным джентльменом из хорошего общества, они сблизятся, все пойдет весело, и он пригласит ее провести вечер в роскошном отеле. Но так как она замужем за депутатом, она попросит его о полной конфиденциальности. Он зарегистрируется в отеле сам, вернется, чтобы передать ей ключ от номера, и даст ей немного времени, скажем, двадцать минут, чтобы она пришла незаметно, приняла расслабляющую ванну и подготовилась к продолжению вечера.
—Но надеюсь, до «продолжения» дело не дойдет…
—Ты надеешься правильно, потому что она использует это время, чтобы подключиться к сети, отправить заранее подготовленные требования и оставить на зеркале записку губной помадой: «Простите, я передумала».
—После чего, полагаю, разочарованный джентльмен сотрет надпись, уйдет с поджатым хвостом, и если когда-нибудь выяснится, что сообщение отправлено из этого номера, никто не сможет понять, кто его отправил.
—Вижу, ты понял.
—Я переводил книги с действительно сложными сюжетами, и в этой истории мне нравится ее абсолютная простота, которая восходит к истокам человечества: господин хочет переспать с дамой, но дама его дурачит и получает свое, не ложась с ним в постель… По крайней мере, я на это надеюсь.
Началась паника.
Небольшая область на юге Франции оказалась заражена вирусом, который его создатели назвали "Детройт" – в «честь» города, ставшего символом того, как можно превратить мировую столицу автомобилестроения и один из четырех самых богатых городов Америки в руины, усеянные заброшенными заводами и огромными разрушенными особняками. Всего за сорок лет Детройт потерял половину своего населения и недавно объявил себя банкротом, признав долг в двадцать миллиардов долларов.
Детройт был наглядным примером того, как безграничная жадность отдельных бизнесменов, помноженная на некомпетентность большинства политиков, способна превратить экономическую империю в груду развалин.
Легендарные предприниматели внесли свой вклад в процветание города, создавая автомобили, такие доступные и долговечные, как Ford-T, некоторые экземпляры которого работали даже спустя сто лет. Но алчные бизнесмены решили вернуться к старой модели быстрого обогащения, навязывая быструю устаревающую замену своих дорогостоящих машин. Они убеждали покупателей в том, что владение автомобилем старше трех лет – это нелепо и небезопасно.
Как заявил один из топ-менеджеров General Motors в те времена: «Наша цель – заставить клиентов менять машину каждый год и отправлять старую на свалку».
Рассматривая свою продукцию как «металлолом», они создали ситуацию, при которой появление иностранных марок – экономичных, надежных и долговечных – привело к тому, что люди перестали покупать их громоздкие, ярко окрашенные автомобили. Стало очевидно, что курица, несшая золотые яйца, теперь приносит лишь латунные, окрашенные в пурпур.
Годы упорного следования ошибочной стратегии привели крупнейшую промышленность США к краху. Именно поэтому выбор имени для вируса был более чем уместен – его создатели явно пытались обозначить конец старого общества и начало чего-то нового.
В «Манифесте требований», который распространили в социальных сетях, содержался длинный список условий, которые должны быть выполнены немедленно. В противном случае вирус "Детройт" угрожал поразить крупнейшие города мира.
Это было открытым вызовом всем существующим устоям, жестокой угрозой, которая пугала одних, но давала надежду другим.