– Вам в капище нельзя! Стройте рядом шалаш.
Тихомир сказал:
– Так темно, не видно уже ничего.
Старец ничего ему не ответил, но крикнул:
– Аким, дай им топор.
Утром, изрядно помятый и не выспавшийся, Тихомир на четвереньках выполз из шалаша. Обернувшись, он осмотрел нелепое строение, которое они с Картузом впопыхах соорудили этой ночью. Тихомир выпрямился и, потягиваясь, размял затекшие конечности.
Старец уже стоял у плоского камня и молчаливо смотрел в сторону взошедшего солнца.
Услышав Тихомира, Старец, не поворачивая головы, спросил:
– Так что привело вас?
Тихомир сказал:
– Старообрядцы указали нам путь к тебе.
Старец повторил вопрос:
– Что привело вас ко мне?
Тихомир, вспоминая вчерашнюю проницательность Старца, правдиво ответил:
– Мы скрываемся от погони. Какие-то люди хотят убить моего сына.
Старец молчал в ответ так, что Тихомиру стало понятно, что надо говорить дальше.
Он оглянулся на шалаш, в котором был Картуз, и сказал:
– Я ищу ответ на вопрос: кто есть Бог и кто есть Господь?
Старец, кажется, удивился ответу Тихомира и даже повернул голову в его сторону.
Спустя минуту размышлений Старец спросил:
– А кто идет с вами?
Тихомир вновь посмотрел на шалаш и не знал, как ответить.
Вместо него ответил Картуз, слышавший разговор.
Он вылез из шалаша и сказал:
– Я же ж помогаю им.
Старец жестом подозвал Картуза к себе. Когда Картуз подошел, Старец на ощупь взял его руку в свою. Немного подержав ее, Старец сказал:
– Я вижу на этой руке много крови. Но в тебе есть тепло. Эта жизнь тебе дана такой, чтобы ты осознал свои прошлые ошибки и закончил ее подобающе.
Картуз поежился.
Старец отпустил руку Картуза и спокойно спросил:
– Зачем ты здесь?
Картуз, потирая руку, которая словно горела, нехотя ответил правду:
– Я же ж… ищу золото же ж.
Старец спросил, обращаясь к Тихомиру:
– Как тебя зовут, Андреевич?
Тихомир ответил:
– Тихомир.
Старец кивнул и спросил у Картуза:
– А как звали твоего отца?
Картуз пожал плечами и привычно ответил на часто задаваемый ему вопрос:
– Я же ж не знал своего отца.
Тяжело вздохнув, Картуз опустил голову и добавил:
– Ян матери своей не знал же ж.
Старик спросил:
– Скажи тогда, как тебя величать?
Картуз ответил:
– Зови же ж меня, Старче, Картузом.
Старца не устроил его ответ, и он переспросил еще раз:
– А как после рождения тебя величали?
Картуз удивился вопросу, но ответил:
– Нарекли Николаем, но уже же ж давно никто так не звал.
Выслушав, Старец с серьезным видом изрек:
– Все вы найдете ответы на свои вопросы!
Тихомир и Картуз недоверчиво переглянулись.
Старец, почувствовав их сомнение, засмеялся:
– А сейчас идите работать. Тут из дармоедов – только я один.
После смеха Старца Тихомир расслабился и задал ему вопрос:
– А как тебя величать, Старец?
Старец не ожидал такого вопроса, но ответил:
– Сейчас я просто – Старец.
Развернувшись в сторону пещеры, Старец крикнул:
– Аким! Дай им работу.
Как и накануне, в ответ была тишина.
Тихомир и Картуз рассмеялись.
Старец нетерпеливо стукнул посохом о землю:
– Аким! Где ты запропастился?
Аким вышел вместе с Марфой. Марфа загадочно посмотрела на Тихомира. Она высоко подняла голову и, прикрыв свои большие голубые глаза, медленно чуть на бок наклонила ее в приветствии. Аким что-то нашептал ей на ухо и показал рукой в направлении склона горы. Марфа кивнула и, перебирая босыми ногами, с легкостью побежала вниз по склону. Ее распущенные волосы волнительно колыхались, вторя каждому шагу.
Аким обратился к наблюдавшим за Марфой мужчинам:
– Чего встали? Пошли. Работу дам…
Марфа сбежала по тропинке со склона и прислушалась к шуму потока воды. Немного в стороне от тропинки из скальной ниши пробивался небольшой водопад, образовывающий почти круглую чашу бассейна. Марфа оглянулась и скинула с себя рубаху. Попробовав воду ногой, она зашла в нее и присела. После нескольких минут наслаждения чистой прохладной водой Марфа встала и начала обливаться, смеясь и покрикивая, как в детстве в деревенской речке. Перебравшись под водопад, Марфа подставила лицо прямо под струи, провела по нему руками и начала перебирать свои длинные волосы.
От холода ее белоснежная мягкая гладкая кожа стала упругой и покрылась пупырышками. Марфа с удовольствием гладила себя руками. Она представила, как за ней наблюдает Тихомир, и закрыла глаза…
Когда Марфа возвращалась к пещере, Тихомир с Картузом несли на плечах приличных размеров бревно.
Марфа с развевающимися еще влажными волосами, в рубахе, облегающей ее стройное мокрое тело, пробежала мимо в сторону пещеры.
Увидев ее, мужчины остановились.
Аким, заметив их горящие глаза, сказал:
– Бревно-то бросьте! Донесли уж.
Мужчины опомнились и сбросили бревно.
Аким укоризненно покачал головой:
– Вам бы и самим помыться. Смердит за версту!
Поздним вечером Тихомиру не спалось. Он перебрался через спящего Картуза и вышел из шалаша.
Подбросив сучьев в догорающий костер, он уселся на бревно.
Сзади неслышно подошел Старец и, как будто читая мысли Тихомира, сказал:
– Во все времена человечество интересовал вопрос о Боге.
