– После реформы Никона старообрядцам надо было бежать спасаться. Или в леса, или еще куда подальше. Многие старообрядцы подались на землю, где белорусы живут. Она тогда была под Польшей. Польша была врагом Москвы. Поляки старообрядцев не трогали. Старообрядцы заселили местечко Ветка. Стали там жить. Было много священников старой веры. С ними пришло еще больше купцов да мастеров. Мастера начали писать иконы, переписывать и печатать книги, отливать кресты да образа под ладанки. Купцы тоже свое дело хорошо знали. Скоро Ветка стала славиться на весь старообрядный мир. Купцы продавали задорого: большая редкость была книга аль икона, потому-то и дорогая. Не каждый мог купить. А нательные крестики да иконки, что лились с чугуна иль с бронзы, недорогие были. Но тоже ценные. А ценные были, потому что все было освящено святым угодником Божьим отцом Феодосием, почитаемым всеми старообрядцами.
Найдён замолчал, видно, проговаривал в уме, что дальше рассказывать.
Тихомир терпеливо ждал, но потом спросил:
– И долго так было?
Найдён опомнился:
– Было так целый век. А потом белорусскую землю вернули от поляков. Всех старообрядцев расселили кого куда. И с того времени что иконы, что крестики прибавили в цене!
Тихомир спросил:
– Поэтому Траян и взялся за «поддело»?
При упоминании Траяна Найдёна передернуло.
Тихомир спросил:
– А что тебе Траян сделал? Не любишь ты его.
Найдён помрачнел и, оглянувшись назад, чтобы убедиться, что никто не слышит, рассказал:
– Была в ските девчушка. На твою Марфу больно похожа была. Хавроной звали – «лучезарная» значит. Вместе росли с ней. Потом были любы друг другу…
Найдён сглотнул набежавший комок и замолчал.
Тихомир хотел спросить «Что дальше?», но промолчал.
Найдён отвернулся, украдкой стер слезу и заговорил дальше сдавленным голосом:
– Задумали повенчаться мы. В ските все кровные, окромя меня, были. По православным законам нельзя между собой кровникам венчаться. А в ските есть запрет жениться или выходить замуж за иноверцев, а предписание жениться или выходить замуж за старообрядцев.
Тихомир спросил:
– Так и что?
Найдён вздохнул:
– Пошел я к Тяте проситься. А он и не отказал. Дал благословение. Уж я тогда радостный был. Бегом бежал. Да не нашел нигде Хавроны. Где только не искал ее, любавушку мою…
Найдён откровенно расплакался.
Тихомир повернулся и сделал идущим сзади знак «стойте».
Пройдя вперед, Найдён перевел дух, ему надо было выговориться:
– Нашел я только рушник. Вышивала она его в подарок мне – на свадьбу.
Тихомир спросил:
– Где нашел?
Найдён махнул рукой:
– У трясины и нашел. Не могла она сама в трясину-то… Все проходы да гати знала…
Тихомир догадался:
– Траян?
Найдён кивнул:
– Встретил я его тогда. Больше некому… Погубил ее он, развлекался. Он к ней лип как мед. Дорогу загораживал. Обещал он ей жизнь веселую. Увезти хотел к городам большим. Только злобный он – это знают все. И Хавронушка отказалася. Я любил ее – пуще некуда. И она меня – зареклися мы…
Найдён махнул рукой и ускорил шаг.
Тихомир намеренно отстал.
В скит шли настороженно.
Когда заходили, поселенцы начали выходить из изб и собираться по хозяйству. Они удивленно смотрели на растянувшихся в длинную цепь «гостей», возглавляемых Найдёном, но, как предписано, здоровались:
– Доброго здоровья!
Бабы, прикрывая рты хвостиками платков, начали перешептываться:
– Эка невидаль!
«Гости» остановились возле колодца и стали жадно, кто как, пить воду.
Из избы выскочила Пистимея и, забыв от увиденного перекреститься, тут же юркнула за дверь.
На крыльцо в одной рубахе вышел Онуфрий, метнув взгляд на толпу, он, повернувшись к дверям, не спеша троекратно с поклоном перекрестился.
Развернувшись, Онуфрий спросил у Найдёна:
– Ты откуда их привел?
Из-за спины Онуфрия с опаской выглянула Пистимея.
Найдён молчал.
Тихомир выступил вперед и заявил:
– А ты, Онуфрий, у сынка своего спроси – у Траяна!
Онуфрий что-то тихо сказал Пистимее, и она опрометью бросилась к избе Траяна.
Все смотрели, как Пистимея, не перекрестившись через порог, забежала в избу.
Но тут же выбежала назад и понеслась к Онуфрию, по пути потеряв с ноги левую фетровую бурку.
Подбежав, Пистимея начала что-то нашептывать Онуфрию на ухо.
Онуфрий развел руками.
Тихомир понял, что Траян не нашелся, и закричал:
– Картуз!
Картуз не отвечал.
Тихомир оглянулся и начал искать его глазами – безрезультатно.
Найдён тоже понял, что Траян сбежал, перекрестился, поклонился Онуфрию и на бегу выкрикнул:
– Благословите меня на дело!
Онуфрий перекрестил убегающего в сторону болота Найдёна.
Траян бежал. Бежал что есть мочи, прижимая к груди тяжелую кожаную калиту с деньгами.
Бежал к сараю: другого пути к гати с этой стороны болота не было.
Ближе к сараю он замедлил шаг и прислушался. Ничего подозрительного не услышав, Траян начал через кусты пробираться к сараю.
Подперев спинами стенку сарая, на земле сидели полуживые «охранники».
