— Спит. Прямо на проходе. Даже сил не хватило куда-то дойти, — удивился Николай, подбирая невесомое создание, оказавшееся концентратом стольких удивительных качеств. — Ладно, спи давай, — он сгрузил своё приобретение в мягкую лежаночку, ещё не подозревая о том, что через пару часов обнаружит её у себя на подушке…
— Так… в ресторане не вышло! Вот же, подвернулась под ноги эта портниха, — зло морщилась София. Её потряхивало от дурной энергии, которую она не смогла выплеснуть на негодяйку — Иволгину.
Попыталась было найти её номер, позвонить и высказать ВСЁ, что накипело, но предусмотрительная Дашка заблокировала Сонин везде, где только можно, а звонки с незнакомых номеров на личный телефон в принципе не принимала.
— Соцсети? Так у неё личная страница закрыта — ушлая такая! — шипела Соня.
Чтобы немного разрядиться, она обругала водителя и охранника, заехала в первый попавшийся бутик и довела до слёз двух продавщиц, наговорив им гадостей и нажаловавшись администратору. Впрочем, так как он отлично знал подобных «покупательниц-людоедок», никаких негативных последствий от жалобы заплаканные девушки не ощутили.
К вечеру разъяренная Соня ощутила, что проголодалась — поесть-то так и не удалось, поэтому велела водителю доставить свою особу в модный ресторан.
Там, ожидая заказ, она планировала дальнейшее наступление на Миронова.
— Так где бы мне его отловить в следующий раз? Не в деревню же его ехать?
Деревня исключалась напрочь — Соня, всё имеющее отношение к «простонародью», как она это называла, люто ненавидела!
Возможно, потому, что её собственные прабабка с прадедом было именно что из глухой-преглухой деревни, может потому, что, ей про это как-то напомнили…
Точно выяснить не представлялось возможным — никому не хотелось рисковать здоровьем.
— Так… увести собаку ещё раз? Может сообразить, что тут что-то нет то, — злобно сощурившись размышляла Соня. — Выслеживать его перемещения в Москве? Можно было бы, но он же, как назло, сидит в своей глуши!
Надо было как-то выманить дичь…
— Или хотя бы иметь повод, чтобы приехать к нему в эти его идиотские цеха! — размышляла охотница.
Из выманивания приходила в голову только какая-нибудь внезапная проверка производства из Владимира.
— СЭС? Так у него не пищевое производство. Накапать, что стоки вредные? Пусть ездит и объясняется?
Это уже было «теплее».
— Надо только уточнить, у него вообще какие-то стоки есть? А то, отобьётся сходу, да ещё интересоваться будет, откуда ветер подул.
Может, кому-то другому и утомительно показалось всё это… Действительно, ну, зачем, ради чего такие усилия?
Но для Сони это было аперитивом перед основным блюдом, этакая «затравка».
— Ничего-ничего, я тебя выманю, тогда и посмотрим! А может сделать проще? Пойти по пути «рыцарь спасает слабую деву»? — Соня ухмыльнулась.
Любому человеку, её знающему, даже подумать было бы странно о том, что её надо спасать! Нет уж, тут скорее можно было ожидать выражения: «Напал тигр? Ой, сочувствую… ну, сам напал, пусть сам и спасается!»
Правда, многие, с Соней пока незнакомые, видели только то, что им было показано — слабую и беззащитную девушку, нуждающуюся в их помощи.
Как об этом говорила сама Соня:
— Даже удивительно, сколько на свете таких, хотя… мне же лучше!
Сейчас она примеряла роль защитника и спасателя к Миронову, не подозревая, что он-то спасёт не задумываясь, но вот в дальнейшем, памятуя о летних своих приключениях, постарается держаться подальше от случайноспасённой — кто её знает, может, у неё тоже глобальная романтизация головного мозга?
Соня уже совсем было приняла решение в пользу кляузы, которая заставит Миронова ездить во Владимир и отбиваться от нападок контролирующих органов:
— Ну, а что? Не мне же за ним метаться, а так — блюдо подано! — усмехалась она, и тут сообразила, что её заказ не несут как-то неприлично долго, — Охамели? Я сейчас им устрою! Сами напросились! — обрадовалась нежная дева.
Она покрутила головой, высматривая администратора, и, узрев его, отправилась душеньку потешить.
Правда, не дошла, потому что столкнулась с каким-то мужчиной.
— Глаз нет? Куда ты прёшься? — прошипела вежливая Соня, поднимая взгляд на наглого типа, не уступившего ей дорогу.
— Это вы мне? — презрение ледяным душем окатило Калязинову и она возмущенно прищурилась.
— Тебе, конеч… — она осеклась.
Во-первых, лицо было очень знакомым, во-вторых, исключительно, прямо-таки неправдоподобно красивым, такое ожидаешь узреть на большом экране, но не рядом с собой… А, в-третьих, и это было самым обидным, красавец смотрел на неё с таким выражением лица, словно увидел что-то… дурнопахнущее и крайне неприличное, вот и раздумывает, обойти ЭТО подальше, или позвать компетентных людей, чтобы убрали…
— Мы с вами на «ты» не переходили, — сквозь зубы процедил красавец, — Потрудитесь быть хотя бы минимально вежливой с незнакомыми людьми. Или вы настолько дурно воспитаны?
— Шшшшштааааа? — шипение напополам с крайним, безграничным изумлением вырвалось из Сониного органа речи, как воздух из пробитой резиновой лодки.
