Простор высотки, роскошный пентхаус, огромный балкон, на котором стоят кованые кресла и такой же стол со стеклянной столешницей. Рядом в кадках несколько елей. Пол, который кое-где виднеется из-под снега, выложен темно-красной и кремовой плиткой, очень красивым узором. Балконная дверь широченная, занавешена тяжеленными завесями. Через узкую щель между ними видна сияющая всеми огнями люстра, у балконной двери диван.
— Где этот тип? Тут не видно! Да разверните вы дроны на другие окна! Не все же зашторены! — командовала Софья.
И тут изображение, передаваемое одним из дронов начало себя вести как-то странно — дёрнулось, перевернулось, затряслось, пошло рябью.
— Что с дроном? Вы что, совсем мышей не ловите, бездельники? — рявкнула Софья.
— Мы не можем им управлять! С ним что-то не так! — зачастил сотрудник детективного агентства, подозревающий, что за явно сошедший с ума дрон платить придётся ему — была у Сонечки такая милая привычка. — Он… он падает.
Искалеченный дрон был найден на ветках одного из деревьев в сквере, окружающем дом Соколовского.
— Эээээ, чё это, а? — переглянулись ошарашенные детективы.
Смятые лопасти и корпус несчастной летучки, выглядели так, словно попали в зубы какого-то страшенного зверя…
— Может, он это… потерял управление и врезался куда-то и так это… смялся? — слабым голосом спросил один их детективов.
— Наверное, — развёл руками другой. — Правда, обо что можно так… это… смяться, я не представляю себе!
Второй дрон, кружащийся возле распахнутого окна, которое, впрочем, тоже было плотно занавешено непрозрачными плотными шторами, вдруг потерял высоту, ударился о стену и рухнул на землю, так и не сумев выправиться.
— Ты видел? Видел? Смотри! Это ж орёл какой-то там! Вот актёр… завёл себе ручного орла, который ему дроны сшибает! — ахнул один из детективов, уставившись на едва заметный в небе силуэт крупной хищной птицы. — И как назло, не успели снять. Кто ж знал, что этот мужик такой креативный!
Через полчаса «креативный мужик», с комфортом развалившись на диване у балкона, просматривал информацию о детективном агентстве, принадлежащем Калязиновой — родительнице.
— Хм… а что? Детективного агентства у меня ещё не было… Судя по отчётности, вполне держится на плаву. Купить, что ли? Опять же, для работы полезно — буду идти на съёмки и точно знать, с кем дело имею. Не получится купить агентство, можно поохотиться на персонал — переманить, только и всего. Вряд ли там сильно ценят людей, которые на них работают, а это всегда большая ошибка.
Он был вполне доволен собой.
В противовес этому Соня только что по стенкам не ходила, вереща на сотрудников:
— Всё испорченное — за ваш счёт, а ещё… ещё, если вы мне не добудете данные про Соколовского, можете попрощаться с работой. Я вас вышвырну на улицу с такими характеристиками, что вас даже в дворники не возьмут!
Зато Хантеров, узнав о новом способе борьбы с дронами, проникся уважением к предусмотрительному актёру.
— Это же надо… век живи, век учись. Мы-то по старинке, перехватами, а он — сокола завёл и пускает на объекты. Ну оригинал же! Хоть бы девица не отступила. Хотя нет, не должна. Она сильно завелась.
«Заведённая девица» разрабатывала дальнейшие коварные планы, даже не собираясь отступаться, и напрочь позабыв про предыдущий свой объект.
Правда, ему и так было чем заняться.
Странное ощущение испытывает человек, который никогда не имел кошку, кота или котёнка, а потом вдруг выяснил, что вот это мелкое-премелкое, слабенькое и совсем юное существо обладает несопоставимой с размерами волей, такой же решительностью и чётким пониманием того, как им всем вот тут надо дальше жить.
— Ну, ладно, таксы, хорошо, я понимаю… собаки норные, характер должен быть! Как без характера можно отважиться зайти в нору, куда только что нырнула лиса? Причём, лиса-то крупнее и у себя дома. То есть, знает, где она может развернуться и контратаковать преследователя, за каким поворотом можно устроить засаду и в какой отнорок попытаться спрятаться, чтобы самой напасть. Тут без крайней безбашенности собаки не обойтись. Вот вам и выработка нрава. Ладно, это всё вполне себе ясно — у меня и шансов не было настоять на своём и отбиться от соседства Виня под одеялом — вот хочет он спать около моего правого бока, и всё тут! Нипочём не изменит своё мнение. Но эта-то мелочь почему такая упёртая, а?
Николай покосился на черный хвост, который уже двадцать девятый раз оказывался около его головы.
Правда, гордым словом «хвост» вот это миниатюрное нечто можно было назвать с трудом — очень уж маленькое оно, впрочем, всё по размеру самого существа.
— Всё, кроме характера, — вздохнул Николай, в тридцатый раз перекладывая Тохтамышку в её лежанку. — Характер, видимо, для львицы делался, а мелочи моей достался! Дурочка, я же тебя придавить могу!
