Да, последние два дня старший сын только на девушку и смотрел, вёл себя максимально мягко, из-за чего Винь потерял всякий стыд и попрошайничал уже в открытую. Понимал хитрец, что сейчас можно воспользоваться моментом. Всё равно хозяин видит только вооон ту людскую особу, а не его ввинчивание во все тарелки.
— Ну вот и момент истины — испугается? Смутится? Кому приятно, что за тобой ухаживает, оказывается, этакий… сложный и громкий тип?
А Даша словно и не слышала сложносочинённых посылов, ураганом несущихся из-за плотно прикрытой двери.
— Да я ж вас предупредил, да? Предупредил — надо принять машины и разгрузить их! Так какого этакого и такого вы себе позволяете? Почему мне звоните даже не вы, а завскладом? Почему это она мне рассказывает, что линии скоро станут? Вы что, не знаете, что у нас заказов море? Что значит, потом приедут? Аааа, вы погрузчики куда-то отправили? А куда, позвольте спросить? Что вы молчите? Куда по вашему приказу уехали все мои погрузчики? Нет! Им не надо было техобслуживание проводить, как вы завскладом наврали, они новые! А вот то, что вы себе коттедж строите и стройматериалы массово завозите да разгружаете и себе, и нескольким соседям, это есть такое! А то, что вы мне цеха обесточите, нигде ничего не шевельнулось? Не болит голова? Это мои проблемы, да?
Хантеров, присутствующий в гостиной иронично поднял бровь и покосился на Петра Ивановича.
— Кадры — вечная проблема, — вздохнул тот негромко.
— Кадры-то кадрами, но… — Лидия просигнализировала мужу тревожным взглядом и кивнула на Дашу.
— Может, это и к лучшему! — шепнул ей муж. — Ты же в своё время не смутилась и не испугалась. Кстати, непохоже, чтобы её это как-то впечатлило. Самообладание выше всяких похвал.
Даша возилась с Тохтамышкой, начёсывая угольно-чёрную спинку, а на тревожный взгляд Миланы только безмятежно улыбнулась.
Когда разъяренный Николай, слегка позабывший о семейном сборище за дверью, эту самую дверь распахнул и вывалился в гостиную, общество моментально сделало вид, что ничегошеньки не слышало.
И только Винь спрятался под стулом — он уговорил покладистого Женьку на угощение и теперь заметался, опасаясь попасть под горячую хозяйскую лапищу.
Николай, который думал только о том, что если сейчас он не развернёт назад машины поставщиков и не разрулит эту ситуацию, то у него сорвутся поставки, внезапно осознал, что всё это звуковое безобразие слышали не только члены семьи и Хак — они-то ладно, они привычные, но и Даша…
— Экккссс… я влип… — мысль о том, что в самом начале ухаживания не стоит так уж демонстрировать крутой нрав мелькнула и растаяла в осознании того, что поздно-Коля-пить-боржоми.
Только вот Даша ничуть не выглядела смущенной. Она ему улыбнулась, похлопала ладонью по дивану рядом с собой, а когда Николай туда прибыл, вручила Тохтамышь — для антистресса и утешения.
— Расстроили? — сочувственно уточнила она.
— Ты слышала? Ну, в смысле, наверно, тут все слышали… — растерялся Николай.
— Да, уж, братец, вопил ты круто! — хмыкнул Женя.
— Нууу разве это круто, — рассмеялась Даша. — У меня папа примерно на такой громкости рядовые вопросы решает. Мама утверждает, что ему средства связи нужны постольку поскольку… он и так, напрямую всё выскажет, если что. Направленной звуковой волной.
Лидия Андреевна расслабленно прислонилась виском к плечу мужа, прикрыв глаза от мимолётного облегчения, а потом услышала его шепот:
— Девушек, которые росли с такими отцами как Иволгин, надо сразу на вес золота ценить!
— Мы будем ценить! — уверенно ответила ему жена. — Изо всех сил!
Она смотрела на старшего сына, который в этот момент, кажется, мог бы даже своего управляющего благородно простить. Конечно, предварительно открутив ему голову.
Поздним вечером после праздника и застолья на уютной кухне дома Андрея и Миланы, шумел чайник. Хозяин дома, умаявшись за последние дни, уже спал, Чегевара демонстративно вылизывал переднюю лапу на подоконнике, высокомерно разглядывая игрища, которые затеяли Несси и белая Дашина котомелочь, а у стола по душам разговаривали две подруги.
— Если такое дело… тебе же придётся котёнка Бортэ назвать… — рассмеялась Милана.
— Почему?
— Ну, как же… там у Николая котоорда получается. Все как на подбор.
Милана сказала и пожалела — Даша нахмурилась и примолкла, глубоко задумавшись.
— Вот, дура! Кто меня за язык-то тянул! Это же такое личное, а я со своим шуточками, — тут же поругалась на себя Милана.
А вслух сказала:
— Дашунь, извини. Я неудачно пошутила…
— Ты это о чём?
— У вас же ещё ничего непонятно, а я лезу.
— А… нет, я просто про имя думаю. Понимаешь, даже если всё получится, я всё равно не буду так её называть. Ни Бортэ, ни Ордынка, ни как-то ещё «в тему».
— Почему?
— Их же всех так называли, просто потому что им их имена подошли. И даже чёрная Колина кошечка — это просто вылитая Тохтамышь, иначе и не подумать про неё, но моей ничего этакое не подходит, а называть «по разнарядке» я не стану.
Дашка погладила белоснежную шёрстку маленького котёнка, урчавшего как дизельный двигатель.
