— Первый раз в жизни так старался их все собрать! — хвастался он в чате.
Разумеется, Соня обвинила в глупости сначала водителя, а потом и адвоката, который почему-то не стал её ждать три часа. Разумеется, после этого Калязинова-младшая лишилась замечательного представителя.
— Вашу дочь я принципиально защищать не стану! — категорически отказался блестящий специалист, — Я себя не так низко ценю, чтобы терпеть такое хамство!
Кроме того, среди фанаток оказалось несколько дружественных журналисток.
— Знаете, такое ядовитое оставлять просто так нельзя — она же просто уничтожает людей! — решили они, принимая собранную информацию, и активно выкладывая статью о некоей светской деве, которая заигралась в роковую женщину.
Написано всё было очень аккуратно, без фамилий, но с такими подробностями, что у Калязиновых внезапно начались проблемы с партнёрами, имеющими взрослых сыновей.
Всё это не могло не сказаться на поведении Сони, которая в очередной раз отчаянно разругавшись с матерью, в ужасе подсчитывающей убытки и потери, решила уехать за границу.
— Всё! Мне надоела эта страна, эти придурочные ваши партнёры — я-то при чём, что они меня боятся, мне надоела обслуга, которой и слово не скажи! Все такие нервные от адвокатишки до последней уборщицы. Всё, я уезжаю!
Водитель, против обыкновения не попавший ни в одну пробку — ещё бы, он-то отлично знал, как именно можно их объехать, доставил Соню в аэропорт заранее. Причём получилось так удачно, что ей пришлось долго ждать посадки, так что она успела накопить раздражение на окружающих. И это раздражение бурно сфонтанировало от известия сотрудника паспортного контроля о том, что госпожа Софья Калязинова никуда не летит — она находится под подпиской о невыезде.
— Ну и горазда она вопить и ругаться! — невольно восхищался вечером в родном чате водитель-каскадёр. — Даже я несколько новых слов узнал! И да, она уволила и меня, и второго водителя — за компанию, сама села за руль, снесла машиной створку ворот, и чуть не прибила ею Игоревского. Это последний из её ухажеров. На мой взгляд, слегка слабый на голову — прощает все её закидоны.
Впрочем, как выяснилось, Игоревский-то приехал вовсе не к Соне, а к её новой горничной, которая в прошлый его визит показала ему коробку с препаратом и описала его действие…
— Я просто хотел тебе сказать, что сдал анализы, и мне сказали, что следы средства, которым ты меня поила под видом таблетки от головной боли, найти уже не удастся — слишком давно дело было, но я проанализировал информацию и выводы сделал! Так что забудь, что ты была со мной знакома! Контракт с фирмой твоего отца я тоже разрываю — заключил его только ради тебя. И да… твоя горничная поедет со мной. Почему? Да потому, что ты сейчас на неё тут кидаться будешь, а я этого не хочу! Да, представляешь? Собираюсь за ней поухаживать — на редкость приятная девушка, в отличии от тебя!
— Да как ты смел меня сравнивать с какой-то прислугой! — Соня аж осипла — это, пожалуй, было самым унизительным из всего того, что с ней случилось за последнее время. А уж если учесть, что мать изо всех сил настаивала на браке дочери с богатым, влюблённым и покладистым Игоревским, а в результате потеряла очень и очень приличные деньги, то можно себе представить Сонину ярость!
— А всё это — проклятый Соколовский! Он мне принёс неудачу! — рычала Соня, прилично напугав всю прислугу, кроме непоколебимой поварихи, хладнокровно готовившей отбивные. Она весьма многозначительно гремела кулинарным молоточком по мясу, и у Сони как-то быстро исчезло желание с ней ругаться — стоило только посмотреть на жест поварихи, которая размахивала своим «молотом Тора».
Зато под ноги попалась собака…
— Да пшшшшла ты воооон! — пинок, в который Соня вложила всю свою не излитую на кухне ярость, собаке не достался. Басенджи вообще-то весьма умные и генетически неизбалованные жизнью — ещё бы… поди выживи в кустарниках Африки, помогая хозяевам в охоте на весьма нелюбезных зверей. Научишься тут и уворачиваться, и нос держать по ветру. Сейчас ветер был явно не на стороне Элли.
Пинок достался креслу, острая боль — большому пальцу левой Сониной ноги, а самой Элли — отлично приготовленная отбивная с личной благодарностью от повара.
— Чтооооо? Вы её ещё и кормите тут? Убирайтесь! Обе убирайтесь, и чтобы я вас с этой негодной псиной тут не видела! — заверещала Соня. — Выкиньте её на помойку!
— То есть, ваша собака вам больше не нужна? — c превеликим хладнокровием уточнила повар, не забыв включить запись на смартфоне.
— Нет! Не нужна! Я хочу от неё избавиться, выкинуть! И вас тоже!
— Меня, милочка, выкинуть трудно — мы с вами в разных весовых категориях! — увесисто заявила повар. — А вот уволюсь я от вас с наслаждением. И да, раз вы так настаиваете, избавлю вас от Эли… вы же именно это желание выразили?
Против ожидания, никто больше не выстраивался в очередь, торопясь наняться на работу к Соне, без собаки стало как-то скучно, но самое ужасное случилось через пару дней — Соне позвонила одна из её знакомых и попросила не приезжать к ней на день рождения.
