— Но почему именно, ты мне говорить не хочешь? — догадался Николай, которому внезапно стало интересно. Настолько интересно, что мысль смотаться домой в деревню или идея переезда в коттедж к Женьке, потихоньку отступили на второй план и затаились там.
Вечером, когда на ужин приехали новые гости, Николай покосился на маму, увидел, что она ему открыто и задорно улыбается и неожиданно ответил тем же. Просто обрадовался — он сто лет не видел, чтобы у неё было такое хорошее настроение и самочувствие.
Гостей было четверо — мужчина — знакомый отца, который явно рвался пообщаться с Мироновым на тему какого-то совместного проекта, его жена, дама в сильно декольтированном «золотом» платье и уже даже не одна, а целых две дочки — одна, которая постарше, похожая на мать, тоже в вечернем туалете, с миловидным, но каким-то утомлённым лицом, а вторая — помладше, явно играла роль дебютантки викторианских времён — минимум украшений, светлое закрытое платье, глаза наивного оленёнка, но при этом очень оценивающий взгляд.
Весь вечер Николая терзал один вопрос — почему он один отдувался? Нет, понятно, что Андрей женат, но прийти-то он мог? Да, он с Миланой вполне могли поприсутствовать на ужине и пообщаться с гостями.
— А Женька? Он-то где? Чего всё я? Вот что ей надо? Девы, идите лесом! — мрачный взгляд Николая без слов транслировал полный провал любых попыток охмурения, к вящему неудовольствию его собеседниц и их матушки.
— Одна чуть на шею не вешается — практически реально — то руки коснётся, нарочито так, то с лацкана смахнёт что-то невидимое, то под локоть возьмёт, мол, покажите мне вооон ту картину, а то я сама дотуда не дойду! — думал Николай, припоминая поведение старшей. — А вторая изображает этакую ромашку полевую с уклоном в психологическую атаку! Стрельба глазами, разговоры, прощупывание интересов, представление из себя наивной и невинной юной девицы, и при этом принцип трёх согласий в надежде на то, что я четвёртый раз тоже соглашусь. Ми-ла-я, я уж не очень-то юных лет, мне не восемнадцать! Я уже всё это видел-перевидел!
— Николай, а что это вы один? Где же ваша спутница жизни? — мать двух фей, осознав, что усилия дочурок пропадают вхолостую, решила немного поработать катализатором.
— Я не один! — жизнерадостно отозвался Николай. — Я в дружном коллективе! Понимаете, проникся идеями японских корпораций, — доверительно объяснил он, — Работа прежде всего!
— А как же семья? — нарочито испуганно ахнула дама.
— Я слишком молод для такой ответственности! — бодро отрапортовал Николай. — Ещё лет десять — ни-ни, даже мысли не допускаю, отбиваюсь от них!
— От кого? — заботливая мать машинально покосилась на раздосадованных дочек.
— От мыслей, конечно! А вы о ком подумали? — безмятежно отозвался Николай.
Он зашел так далеко, что даже вышел с отцом в прихожую — проводить гостей, и даже рукой помахал, явно спародировав жест королевы Великобритании на парадном балконе.
— Ты был великолепен! — рассмеялась Лидия Андреевна, узрев старшего сына в дверном проёме.
— Мам, может, объяснишь мне, что именно происходит?
— Объясню, конечно, но не сейчас. У меня ещё два визита запланированы.
— Я домой уеду! — пригрозил Николай.
— Это тебя не спасёт! — парировала Лидия. — Там ты будешь даже в большей опасности!
— В какой ещё…
— Не скажу! Вот потерпи ещё два визита, тогда объясню, а захочешь уехать — на здоровье, но не говори, что я тебя не предупреждала!
— Да если бы предупредила, это было бы хорошо, ты же не говоришь! — возмутился Николай.
— И правильно делаю! — абсолютно нелогично с точки зрения мужской логики, отвечала его матушка.
А когда сын, сильно раздосадованный, но решивший не уезжать аж по двум причинам, отправился к себе, хладнокровно сообщила мужу, что всё идёт по плану.
— Во-первых, ему стало интересно, что именно я затеяла, а во-вторых, мне Миланочка сказала, что ещё одёжки для его Виня не готовы.
— Спелись! — рассмеялся Миронов.
— Конечно! Я всю жизнь о дочке мечтала — да, она Ларина дочь, — Лидия кивнула в сторону, где располагался коттедж Брылёвых. — Но мне-то тоже немножко хочется, вот я свекроз к себе и не подпускаю.
— Свекроз? — удивился муж новому словечку.
— Да, так твоя мама говорила… Острый свекроз материнского участка мозга! Она у меня была замечательная!
— У тебя? — Пётр Иванович, улыбаясь, смотрел на жену.
— Ну конечно! Чьей она свекровью-то была? Моей? Моей! Значит, и была у меня!
Ещё два визита поражали своим разнообразием.
Для первого был накрыт исключительно скудный стол — жидкий зелёный чай, никакой выпечки, тарелочки с тонко нарезанными фруктами, какие-то странные зеленовато-бурые полупрозрачные пластинки.
Николай недоумевающе покосился на сервировку, но вопросы задавать не стал, решив, что потом всё поймёт.
