А Милана вспоминала, как Дашка позвонила ей с вопросом:
— Скажи, пожалуйста… а почему вы не стали устраивать торжественную свадьбу? Ну, помнишь, ты говорила, что вы отложили на год? Годовщина была, по-моему, аж в декабре, а вы так и не сделали что-то пышное.
— Знаешь, мы с Андреем поговорили и решили, что все уже в курсе, что мы женаты, а счастье любит тишину. Зачем нам? Нет, я понимаю, что у вас с Николаем ситуация другая — родителям придётся делать большой праздник, чтобы громко заявить, что вы поженились, иначе не поймут ни партнёры, ни куча всяких нужных людей…
— Да мы понимаем, что это такая штука… как деревенская свадьба. И не хочется, а надо, а то все обидятся. Но так не хочется! Короче, мы подумали и решили, что наше счастье тоже любит тишину, вот мы его и отпразднуем негромко, а официальную часть отыграем как обязанность.
— Что-то мне кажется, что им понравилось, — улыбалась Милана, глядя на молодоженов. — По-моему, они и официальную часть с удовольствием попразднуют!
Торжественная встреча молодоженов была приготовлена на самом-пресамом высоком уровне — выше некуда!
— Ой, мамочки мои! — стенала Валентина, глядя на высоченное дерево, где истошно вопила уже слегка охрипшая Тохтамышка. — Ой, как же это? Да скорее уже! Они ж приедут, а тут…
— И тут, и там… и везде! Нормальная жизнь, ничего такого! — вздыхал рядом Фёдор, с научным интересом наблюдая за героическим Владиком, который лез снимать вопящее котодитятко. — А что? Ну, выскользнула, ну, забралась повыше — хозяев высматривает, а снизу группа поддержки переживает.
— Куда бежит? К нам бежит? Я её покусаю! — Винь обрадовался хоть какому-то действию.
— Ну, вот… опять никакого развлечения, — расстроился Винь. Правда, ненадолго — таксы существа неунывающие.
Он воспользовался тем, что все заняты сниманием Тохтамышки и сочувствием вокруг этой ситуации, и вырыл восемь лазов на участок Мамая и принадлежащих ему людей.
— А что? Прозапасные ходы никогда не повредят, — думал он.
Сам Мамай в это время находился в составе засадного ордынского котоотряда, караулившего, пока все отвлеклись, особо наглого карпа, из тех, что Фёдор Семёнович запустил в свежевыкопанное Мироновское озерко.
Короче, все были при деле…
Самолёт летел над пышными белыми облаками на север… скорость была нормальной, самолётной, но она абсолютно не устраивала одну из пассажирок.
— Скорее же! Ну скорее! — мысленно пинала она неповоротливое транспортное средство.
Рядом нервно ёжился чуткий к атмосфере японец, которому отчего-то казалось, что салон разгерметизируется и остывает. С его точки зрения, источник холода, возможно, какое-то отверстие или трещина во фюзеляже, находился где-то очень близко от него. И только стремление не устраивать панику заставляло его оставаться на месте.
— Чего этот yзкoглaзый всё ёжится и косится на меня? — машинально подумалось Соне Калязиновой, впрочем, эта мысль была снесена очередным потоком гнева.
— Женится он… да на ком? На этой швейке-финтифлюшке Иволгиной? На этой модельерше дешевых халатов и семейных труселей? Ну ладно же! Я вам устрою!
Почему женитьба Миронова её так задела, обычному нормальному человеку осознать было сложновато, но… такой человек и не находил смысл своей жизни в царствовании над подданными, порабощенными обаянием и красотой Софьи.
А вот красавица-Калязинова только этим и жила! Именно этими страстями, властью и возможностью раздавить любого запавшего на неё, она и наслаждалась, сейчас испытывая нечто вроде энергетического эмоционального голода.
Да, особенным наслаждением было покорить мужчину без малейшего физического контакта — игрой, интригой, обаянием — это был деликатес! Но, когда человек голоден, он не будет ждать осетра, если можно утолить голод карпом, верно?
Вот именно поэтому Соня и летела в Россию — заполучить проклятого Миронова! А раз нет возможности сыграть с ним в свою обычную эмоционально-поглощающую игру, просто соблазнить его, насладиться властью, растоптать его брак, вдоволь поглумившись над ним самим, и особенно над негодяйкой-Иволгиной.
— Её братец двоюродный у меня в ногах валялся, а ей я что-то особенное устрою, чтобы до старости не забыла, как со мной связываться и мне дорогу переходить! Да что ж этот проклятый самолёт так медленно летит?
