Была бы метла, наверное, Соня бы своим лётом добралась бы — на двигателе из отрицательной харизмы и ледяного гнева.
Но… так она не умела, вот и оставалось мысленно пинать самолётный хвост и нервировать несчастного японца…
Человеческие слова имеют странное свойство — они иногда звучат несколько громче, чем ожидалось и могут быть услышаны кем-то очень далеко…
Именно это и случилось с абсолютно невинным комментарием одной русских «королевишен» адриатического побережья Италии.
— А где эта? Как её? Ну та, которая тут пыталась что-то из себя изображать? Софья Кали… калю…, ну, короче та, которая с Соколовским оскандалилась? Ааа, свалила в Россию? Неужели же? Какая потеря… — ядовитая интонация не оставляла иного толкования этой фразе — если бы Сонечка летела домой на метле, это средство передвижения непременно рухнуло бы от заряда «доброго пожелания хорошего пути».
Но смысл фразы был принят невольным свидетелем и невзначай передан тому, кто невольно заинтересовался этой информацией.
— Спешно улетела в Россию? — Хантеров поднял бровь. — Интересно, зачем бы это?
Нет, сама по себе эта светская особа его ничуть не интересовала — он же не гламурный репортёр. Но вот если припомнить, как и почему Софья уехала, нетрудно сделать вывод о том, что только какая-то очень веская причина могла заставить эту ядовитую особу настолько стремительно вылететь назад.
— Если у неё все живы-здоровы и в наследство ей вступать не нужно, то, боюсь, летит она по душу нашего новобрачного! — Кирилл Харитонович никогда не считал подобных особ чем-то малозначимым! Что вы! Этакая дева по поражающему эффекту сродни вполне серьёзному оружию.
Хантеров очень не любил, когда кто-то мешал нормальному и благополучному течению жизни, и предпочитал подстраховаться… Чисто на всякий случай.
— Котиков, езжай-ка ты во Владимирскую область! — распорядился он, а подумав хорошенько, отрядил туда же ещё парочку сотрудников.
Николай очень хотел бы получить в собственное распоряжение медовый месяц! Ну, просто очень, но…
— Управляющий есть, но ему же не разорваться! Да какие-то вопросы только я и могу решить! — вздыхал он, устроившись около дома.
— Коль, не переживай! Мы же достаточно внезапно поженились, так что дела, конечно, сейчас не бросить… Да и ладно! Мы с тобой по плану после официальной свадьбы должны ехать отдыхать? Вот и поедем! К тому-то времени всё успеем подготовить, чтобы не вернуться в полный бардак, разброд и запустение! А пока — и так неплохо! Нет, честно! Скажи мне, дорогой муж, тебе плохо?
— Мне очень хорошо! — заверил её Николай.
— Вот и я думаю, что хорошо! Сидим на ужине-пикнике около собственного дома, под собственными деревьями, кстати, хорошо, что не разрешили срубить! На берегу собственного водоёма! Родник бьёт, ручей журчит, Карп Степанович строит тебе глазки… Не жилься, дай ты ему хлеба!
Карп Степанович действительно подплыл к Николаю и явственно кокетничал — он на удивление быстро привык, что люди его кормят, стоит лишь высунуться из воды.
На берегу, кстати, были не только Николай и Даша, но и Винь, которому строго-настрого запретили рыбок пугать, и котоорда, крайне оскорблённая вредным рыбОМ, который дразнился, но из воды ни-ни… не выходил, как его тут не приманивали!
— Кстати, а почему он Карп Степанович? — запоздало удивился Николай.
— Да кто ж его знает? Но он — точно это самое, потому что отзывается и общается. Да молча, но понятно, — рассмеялась Дашка, и Николай как-то позабыл, что устал за день, что до отпуска далеко, а перед ним надо ещё пережить официальную, а скорее даже официозную свадьбу, которую их родители просто-таки вынуждены устроить — иначе их не поймут многочисленные партнёры.
Оказывается, всё это так легко отодвигается в сторону, когда есть любимый человек, которому совсем не всё равно, как у тебя дела, и все их повседневные проблемы легко делятся на двоих, парадоксальным образом уменьшаясь в размере и степени сложности.
— Даш, я тебя люблю, — сформулировал всё это Николай, и строго велел Карпу Степановичу, — А ты не подслушивай! Такие все любопытные, слов нет!
— Я тебя тоже. Очень! — откликнулась Даша и с любопытством уточнила, — Слушай, а почему ты рыбку пожурил, а котов и Виня — нет?
— С карпом у меня ещё какие-то иллюзии остались, а с этим наглым стадом — ни малейших! — вздохнул Николай, последовательно расчищая себе дорогу к Даше, — Да что ж вы все тут гроздьями зависли! Кыш! К жене спокойно не подойти, непременно кто-то в ногах запутается!
— Работа! Она когда-нибудь доработается? — cледующим вечером Николай устал так, что мог думать только о том, как приедет домой, пройдёт на берег озерка, где его уже ждёт Дашка в компании с разнообразной живностью, а в воде плещется Карп Степанович. — Ладно… осталось немного! Последний бой он…
Распахнувшаяся дверь заставила его недоуменно поднять голову.
На пороге стояло дивное видение, которое как-то напомнило Николаю о крестном знамении и святой воде…
