По докладам детективов она уяснила, что после съёмок Соколовский обычно ужинает в одном из ресторанов, а потом едет домой.
– И сидит там как сыч, если нет никаких встреч и ночных съёмок! – презрительно прошипела она. – Так что достать вечером его можно только в этом ресторане.
Филипп только-только расположился за привычным столиком, подальше от чужих глаз, только-только приступил к ужину, как на его смартфон пришло сообщение: «Калязинова приехала к ресторану».
Ему даже на пару секунд пришлось призадуматься, над вопросом, кто такая эта Калязинова… Осознание пошло быстрее, когда он понял, что сообщение ему прислано сотрудником Хантерова с забавным прозвищем «Котик».
– Аааа, эта та змеюка! – осенило Соколовского. – Велика честь ещё фамилию её помнить! – фыркнул он. – Интересно, с чем ползём? Небось, навела красу ненаглядную и несёт её мне как… как какую-нибудь базуку.
Образ змеи с базукой оказался столь удачным, что ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы не рассмеяться, когда в зал вошла потрясающе красивая девушка.
– И как я всё это люблю и уважаю… Можно подумать, я не знаю, как из дурнушки можно сделать красотку, и сколько стоит вся эта мишура, которая на девахе понаверчена, – рассуждал Соколовский, вдумчиво потребляя салат с морепродуктами.
На приближающуюся эпиччччскую красотищщщу Соколовский не то, что не смотрел, а даже и не думал – он всё своё внимание уделял креветкам, которые были в салате.
Креветка – она и Африке креветка, и в салатике, короче, она – значительно более интересная особа, чем всякие разные девицы, которые вышагивают вокруг.
Подцепив на вилку одну из представительниц этого известного, вкусного и полезного семейства, Соколовский нежно осматривал объект и… нет, не ел, он вкушал, наслаждаясь каждым кусочком, пребывая в мире и гармонии с собой и окружающим его миром.
Причём, делалось это так талантливо, что все, кто его видел, машинально начали заказывать подобные салаты – хотя бы для того, чтобы не захлебнуться от слюнотечения.
– Он опять! – простонал шеф-повар, получив разом восемнадцать заказов. – Он опять включил своё проклятое обаяние! И так каждый раз! Надо будет как-нибудь сделать огромную кастрюлю борща, вручить порцию Соколовскому и отдыхать – всё равно весь ресторан будет в конвульсиях требовать себе то же самое, хотя они тут те ещё гурманы! Нет, недаром его постоянно в рекламе снимают.
Обычно, исключительно красивая девушка, да при полном параде, да с осознанием всего этого арсенала, вызывает несколько иную реакцию, чем восторженное рассматривание скрюченной розовой морской тварюшки, насаженной на вилку.
– Он что? До сих пор креветками любуется? – потрясенно осознала Сонечка в трёх шагах от столика Соколовского. – И на меня не смотрит?
Острое желание нахлобучить на кудрявую голову знаменитой звезды салатничек, перевернуть на него стол и попрыгать острыми каблуками по организму пакостного актёришки, захлестнуло милую Сонечку с головой.
Спасло то, что официант закрутился под ногами, отвлёк, усадив за соседний столик, залебезил восторженно-профессиональной улыбкой, подавая кожаную папку с меню.
Он не знал, насколько был близок к побиванию папкой по профессиональной гордости…
– Сссспокойно! Ссссоня держи сссебя в руках. Паразит просто жрать хотел, вот и вкопался по уши в свой сссалат! – едва-едва успокоила себя Калязинова. – Сейчас поест и посмотрит по сторонам, а тут его уже я поджидаю.
Она едва ли замечала, насколько хорошо приготовлены блюда, которые заказала – трудно, знаете ли, держать лицо, а особенно улыбку на этом самом лице, когда хочется просто рвать и метать!
– Ну и ну… она умеет сдерживаться? Даже не пришибла официанта? Ой, прямо-таки образец воспитания, даже жаль, что насквозь фальшивый, как и её улыбочка, – оценил Соколовский старания девы за соседним столиком – ему преотлично было её видно в зеркальном отражении колонны.
Нет, изводить и игнорировать её он мог сколько угодно, но слишком увлекаться этим не следовало по той простой причине, что Соня могла для разрядки снова приняться за Миронова.
– Не то, чтоб ему была сильно нужна чужая помощь, на мой взгляд у него имеется достаточно жесткий характер, но раз уж я обязан его милейшей матушке, есть смысл чуть заинтересовать деву, – рассудил Филипп, оторвавшись от еды.
Он расслабленно осмотрел зал, не выделяя никого, чем сходу снова сильно оскорбил Соню, а потом почти незаметно отсалютовал ей бокалом.
– Ах ты ж… – восхищался Котиков, наблюдая эту пантомиму через окно, – Хоть уроки у него бери – как показать, что обратил внимание, оценил, увидел, что красива, но относишься к этому с насмешкой. Ёлки-палки, да она сейчас из платья выйдет от ярости и по колонне вверх взлезет, как какое-нибудь чудище из ужастика.
Соколовский и сам видел реакцию Сони, сверкающей глазами и с яростью сжавшей вилку.
– Добрый вечер! – поздоровался он. – Мы с вами раньше не встречались? Мне кажется, что я вас где-то видел.
