Я села на краешек. Свежая простыня издавала приятный аромат стирального порошка. Мог бы и не менять простыню – я не чувствовала брезгливости по отношению к Степану. Наоборот, мне нравилось, как от него всегда ярко пахло кедром и едва уловимо – шампунем. Иногда к этому примешивался запах костра и табака. Правда, я ни разу не видела, чтобы он курил, да и в доме не ощущалось специфического запаха, который присутствует в жилье курильщиков. Может, Степан курил только на улице? Это было бы удивительно для мужчины, живущего в одиночку в медвежьем углу.
Осушив чашку с уже остывшим напитком, я поставила ее на тумбочку и забралась в постель, укрывшись толстым одеялом, которое лежало свернутым на другой стороне кровати. Видимо, Степан достал его из шкафа специально для меня, потому что от него, так же, как и от простыни, пахло свежестью.
Я погасила лампу и прислушалась к окружающим звукам. Здесь, в спальне, в отличие от первого этажа, были шторы. Однако они не были задернуты, и я видела, как сквозь окно на меня смотрело хмурое небо. Дождь и правда прекратился, чуть просветлело, взошла луна, которой время от времени удавалось пробиваться через рваные края туч, ее зеленоватый свет рассеивал темноту вокруг.
В гостиной второго этажа я расслышала шаги и скрип дивана – там укладывался спать Степан. Как же он, такой большой, поместится на диване? Ему наверняка будет неудобно… Мысли все вертелись и вертелись в голове, но ни на одной я не могла сосредоточиться. Незаметно для самой себя я уснула.
Разбудили меня неяркие лучи солнца, ворвавшиеся в окно. Их свет скрадывали деревья, окружающие дом Степана.
Сев в кровати, я почувствовала, как после вчерашней пробежки болят ребра. Видимо, еще не все зажило, будь то перелом или трещина, а после того, как я, не жалея сил, неслась сюда, последствия не заставили себя ждать. Сколько там, сказал Степан, срастаются ребра? Три-четыре недели? Видимо, моим понадобится чуть больше времени.
Я подошла к окну и поняла, что вчерашняя непогода окончательно покинула наши края. Небо было ярко-синим, но чувствовалось, что по-осеннему холодным.
С улицы доносился собачий лай и слышались голоса. Я тут же ощутила, как неприятно засосало под ложечкой. Нахмурившись, я приоткрыла окно и поняла, что это Степан с кем-то разговаривает по телефону. Облегченно выдохнув, я так и оставила окно слегка приоткрытым – пусть помещение проветрится.
Я прошла в ванную, привела себя в порядок, как могла, и спустилась вниз. Почти одновременно со мной в дом вернулся Степан.
– Который час? – вместо приветствия спросила я.
– Почти семь. Кофе?
Я кивнула и вдруг поняла, что на мне лишь футболка и рубашка Степана. Штаны вчера вымокли и запачкались грязью, а других Степан мне не дал. Ночью, видимо, из-за шока я не думала о том, что щеголяю перед чужим мужчиной с голыми ногами. Хорошо, что его футболка была мне длинна, а рубашка и того длиннее, доходя ниже середины бедра. Однако осознание, что ноги не прикрыты, заставило меня смутиться.
– Как себя чувствуешь? – спросил Степан, ставя передо мной кружку с черным кофе и пододвигая тарелку с хлебом и колбасой.
– Хорошо. Вроде никаких простудных ощущений, – улыбнулась я.
– Ну и замечательно.
– Отвезешь меня домой?
– Сначала я съезжу сам, все как следует осмотрю, – ответил он. – Одежду тебе привезу, только скажи, что надо. Ну и потом… Я подумал, может, раз уж ты здесь, начнешь потихоньку приступать к своим обязанностям?
Я почувствовала облегчение, вдруг поняв, что совсем не хотела сейчас возвращаться в дом Любаши. Вернее, была не готова. Как бы я себя ни убеждала, что Денис не мог меня найти, внутри все равно сидел проклятый страх.
– Согласна, – отозвалась я на предложение Степана.
Вскоре он уехал, а я, помыв посуду после завтрака, отправилась в чулан, который скрывался между кухней и лестницей. Здесь хранились тряпки, порошки, чистящие средства. Их было много. Как объяснил мне Степан, когда прошлый раз показывал дом, он обычно покупал бытовую химию сразу большими упаковками, чтобы лишний раз не ездить в город, хотя такие вещи можно было купить и в самой Усть-Манской, но там выбор был скуден.
Я решила начать уборку со спален второго этажа, потому что именно они больше всего нуждались в этом – остальные помещения Степан держал в чистоте.
Вернувшись в кухню, я намочила тряпки, а выходя, я вдруг уткнулась взглядом в календарь, висевший на стене. Сегодня было три недели, как я сбежала из больницы. Сегодня, однако, была еще одна знаменательная дата – день моего почти удавшегося побега от Дениса шесть лет назад. День, закончившийся катастрофой…
