Пока я грелась в душе, смывая с себя грязь и холод и зло смахивая непрошеные слезы (они срывались с ресниц, смешиваясь с горячей водой), я заставила себя проанализировать ситуацию. Денису неоткуда было узнать, куда я уехала. Единственный человек, который знал о пункте моего назначения, – Любаша, но она никогда бы не рассказала Денису о том, куда я уехала. Она не из тех, кого можно запугать, да и о самой Любаше и ее помощи он вряд ли мог узнать. А если бы вдруг он явился к ней, то Любаша тут же предупредила бы меня. Логика, Тая. Простая логика. Что мог узнать Денис? Что ты украла деньги у другой пациентки в больнице. Что денег этих немного. Что ты купила билеты на разные поезда. Он мог приехать в Смоленск и Томск и попытаться найти ниточки, ведущие ко мне, но именно там они и обрывались. Мой паспорт нигде не светился больше. Я не оформляла никаких документов типа банковских карт или симки, меня не останавливали полицейские, я не делала временную регистрацию. Я, черт возьми, исчезла. Он может землю рыть, но дальше Томска ему искать негде. Нет никаких указателей, которые бы привели его в Усть-Манскую.
– Ты примешь это как факт, Тая, – уговаривала я себя, растирая тело до красноты. – Ты примешь этот факт и будешь жить дальше без оглядки, без страха, что он вот-вот найдет тебя.
Иначе… Иначе, если я продолжу в том же духе, я не просто буду походить на сумасшедшую – я ею стану. Натягивая нижнее белье (которое, слава богу, осталось сухим), а также футболку и байковую рубашку Степана, я убеждала себя: пора заканчивать с паранойей. Я буду осторожна, я буду прятаться, не буду высовываться особо из дома, но я перестану дергаться от каждого шороха и прекращу ежесекундно ждать, что Денис вот-вот появится на пороге.
Когда я спустилась в кухню, я чувствовала себя обновленной. Дениса больше не было в моей жизни. И не будет. А если он явится, я найду способ вырваться из его рук, даже если мне придется убить его. Я устала бояться.
Войдя в кухню, я тут же получила рюмку водки и дымящуюся кружку с каким-то темным содержимым. Я вопросительно взглянула на Степана.
– Сначала водку одним глотком, а потом чай, он на травах. Местный рецепт. Любую простуду как рукой снимет, – пообещал Степан.
– Я не пью алкоголь, – сказала я.
– Это не алкоголь, а лекарство, – улыбнулся он. – Давай-давай. В такой дождь и холод бежала через лес, нахваталась ледяного воздуха, промокла. Лучше предотвратить, чем заболеть.
Я кивнула, соглашаясь, и тут же опрокинула в себя водку, закашлялась, поднесла к губам кружку с пахучим чаем и чуть пригубила. Он обжигал, и пить его большими глотками было невозможно, но хотя бы удалось сбить послевкусие спиртного.
– А что, одно без другого нельзя? – чуть улыбнувшись, спросила я.
– Наверное, нет. Это рецепт моего деда: сначала водка – потом травяной чай, – развел руками Степан.
– Интересно, что из них все-таки является наиболее убийственным для простуды?
– Носки!
– Что? – опешила я.
– Я забыл дать тебе носки.
Я опустила глаза на свои босые ноги.
– Полы не холодные, – сказала я.
– Еще какие холодные.
Степан вышел из кухни, а я, обняв кружку с питьем двумя ладонями, забралась на стул и уставилась в окно, за которым царила тьма. Штор у Степана не было ни здесь, ни в гостиной.
Он вернулся через минуту и протянул мне пару новых, еще с этикеткой, мужских носков.
– Будут велики, но зато тепло, – сказал он.
Я отставила кружку и натянула носки. Они и правда оказались слишком большими – пятка торчала выше щиколотки.
– Ляжешь в моей спальне. Простыню я только что постелил чистую.
Я удивленно вскинула на него глаза.
– И не спорь, Тая. Сама видела, что в остальных спальнях сначала нужно пыль выбить из матрасов, а уж потом там можно будет спать.
– Я могу на диване, – попыталась возразить я.
– На диване посплю я, – отрезал он, и я замолчала.
Степан подошел к окну, всмотрелся в непроглядный мрак. Мужчина был высок и широкоплеч. Черная футболка обтягивала бугристые мышцы. Невероятно сильный. В этом я убедилась, когда он играючи передвигал мебель и бытовую технику в моем доме. От него веяло силой, но не той, что заставляла сжиматься от страха, а той, что спасала.
Степан провел рукой по густым волосам.
– Ну, пойдем спать? – обернулся он ко мне, и я тут же отвела глаза в сторону, чтобы он не понял, что я вот уже несколько минут рассматриваю его.
– Не уверена, что смогу уснуть после всего, – призналась я.
– А ты постарайся. Постарайся расслабиться и ни о чем не думать.
Мы вместе поднялись наверх, Степан приоткрыл для меня дверь своей спальни и, пожелав спокойной ночи, закрыл ее за мной. Я осмотрелась. На прикроватном столике горел ночник, едва разгоняя тени вокруг кровати своим приглушенным светом.
