Медведица полностью

Мы вышли из подсобки, и Степан, снова взяв меня за руку, чтобы я не споткнулась в темноте в незнакомом доме, повел меня наверх. Сейчас, когда он был рядом, держа в одной руке ружье, когда вокруг были надежные стены и запертые двери, мои страхи показались мне надуманными. А может, мне показалось? Может, я окончательно сошла с ума от страха и не было никого там, в старом доме Любаши? Но как же банки… Я же слышала! И тень, выскочившая из-за угла дома… Но ведь было так темно. Разве можно было различить какую-то тень? Но я ведь слышала дыхание… Или нет?

Когда мы уже были на верхних ступенях лестницы, снаружи донесся оглушительный собачий лай. Я вздрогнула, а Степан крепче сжал мою ладонь.

Степан выпустил мою руку и начал спускаться на первый этаж.

– Не открывай! – взмолилась я.

– Все будет хорошо, Тая, – пообещал он и двинулся дальше.

Я так и осталась стоять на верхней площадке лестницы, не в силах сдвинуться с места. Если там он и если Степан погибнет, потому что открыл мне дверь, помог спрятаться, то спасать свою собственную жизнь не было никакого смысла.

Щелчок отодвинутой щеколды. Звук распахнутой двери. Звук двери закрывшейся. Стихший собачий лай. И пронзительная тишина. Ни звука голосов снаружи, ни криков, ни выстрелов. Может, у Степана звуконепроницаемые стены и окна, поэтому я ничего не слышу? Нет! Ведь до этого был отчетливо слышен собачий лай. Тогда почему так тихо? Почему собаки затихли? Степан приказал?

В следующую минуту все изменилось. Дверь открылась, зажегся яркий свет в гостиной, ослепивший меня после долгого пребывания в темноте, собаки радостным лаем проводили вошедшего Степана.

– Со мной все в порядке, Тая, – тут же успокоил меня Степан, почти бегом поднявшийся по лестнице. – Слышишь? У тебя все нормально?

Он даже присел, чтобы заглянуть мне в глаза, а я слышала его слова, но не понимала их смысла.

– Никто к тебе в дом не ломился.

– Не ломился? – эхом повторила я.

– Ну, никто из людей. Это Леся.

– Леся?

– Да. На ночь я ее привязал, а она, видимо, почуяла зверя и сорвалась, убежала, – объяснил Степан. – Вот только что вернулась, вся перемазанная грязью.

Я смотрела на него и не верила.

– Значит, это Леся была у меня на участке?

– Да, – подтвердил он.

– Откуда тебе знать? – В моем голосе звенели истеричные нотки. – Может, она убежала в лес, а там, у меня, был человек… Был он.

– Пойдем! – протянул мне руку Степан. – Я тебе кое-что покажу.

Я послушно спустилась вслед за ним по лестнице. Он снова открыл входную дверь и, щелкнув светом, зажег фонарь на заднем крыльце дома. На светлом дереве мощеного пола террасы ярким зеленым пятном выделялась алюминиевая банка из-под газировки. Моя банка.

– Это Леся в зубах притащила, – сказал Степан. – Не знаю, как все было точно, но, скорее всего, девочка почуяла волка. Она их знатно не любит, вот и сорвалась. Погнала его через лесок, но, наверное, зверь ушел. Вот она по старой памяти и заглянула к тебе, перескочила забор, но угодила в твою ловушку.

– Банки…

– Ага. Видимо, игрушка ей понравилась, вот она и вернулась домой с трофеем.

Рассказ Степана звучал логично, и я чувствовала, как ледяная клешня страха, все это время сжимавшая сердце, потихоньку ослабила хватку.

– А что же Волк с Диким? Они зверя не почуяли?

– Вообще-то почуяли. Они ведь начали лаять, я вышел и прикрикнул, чтобы успокоились, но Леся, видимо, уже убежала. Иногда она очень непослушная, – улыбнулся Степан и тут же добавил: – Утром я обязательно съезжу к тебе, чтобы убедиться, что все так и было и что не было на твоем участке никого, кроме Леси.

– Если и был, то дождем следы смоет, – прошептала я.

– Следы не только на земле остаются, да и дождь перестал, – возразил Степан. – Давай-ка, Тая, в душ, а то ведь и правда заболеешь.

Он проводил меня в ванную, вручил огромное темно-серое полотенце, явно новое, потому что оно было мягким-премягким, еще ни разу не стиранным.

– Вот футболка и теплая рубашка, – протянул он мне свои вещи, – они чистые, но, наверное, слишком большие для тебя.

– Спасибо.

– Ну, ладно. Спускайся потом вниз, я тебе горячее питье пока приготовлю, противопростудное.

– Степан, – окликнула я его, – прости меня за эту панику… За то, что прибежала посреди ночи.

– Глупости, Тая. Куда же тебе еще податься за помощью, если не ко мне?

Он легонько улыбнулся и прикрыл за собой дверь. Наверное, в его глазах я выглядела сумасшедшей: развесила банки по всему участку, пронеслась через лес посреди ночи, вымокла так, что хоть выжимай. А это была лишь Леся, которая, упустив добычу, решила навестить мой участок, где она уже освоилась и чувствовала себя как дома.

– Ты совсем чокнулась, Тая, – шептала я, стоя под горячими струями воды. – Совсем чокнулась.