– Этот? – Михаил выложил на стол карточку. Белый с интересом глянул на перевёрнутое изображение – фоторобот по описанию. Хмурое лицо явного уголовника, бритый затылок, жёсткая линия рта, ломаный нос и какой-то дефект на месте одного глаза. – Артём, этого человека ты видел с Никитой?
– Угум-с, вы ведь уже спрашивали.
– А что у него с глазами? – вмешался Белый.
– Бельмо, – уверенно ответил Артём.
– Артёмка рассказывал, – перебила мать, – что Никитка ему рассказывал, что к нему подходил странный человек с белыми глазами. Думаю, это он и есть.
– С двумя белыми глазами или всё-таки с одним? – уточнил Белый.
– С одним, – сказал Артём. – Вы не обижайтесь, но я скажу, ладно? Типа как у вас, только ещё белее.
Белый сморщился. Сквозь марлевые тампоны, болотную вонь и сигаретный дым ощущался едва уловимый сернистый запах – волнение или страх? Или и то и другое вместе?
– И что делал Никита с этим человеком? – спросил Михаил.
– Не знаю. Да разговаривали они. А потом ушли.
– Он не называл имени?
– Не, – Артём мотнул головой.
– А другие странности у него были? Может, шрамы или татуировки?
– Точно! Татуировка была! – обрадовался Артём. – Вот тут, на руке.
Он показал внутреннюю сторону предплечья.
– Осень же, – заметил Белый. – Он что, без куртки ходил?
– Почему? В куртке. Только она у него на плечи была накинута, а под ней чёрная футболка и татушка. Я видел. Крест такой. В круге.
Белый поднял вопросительный взгляд на Михаила:
– Кельтский крест?
– Популярный среди неонацистов символ, – кивнул тот. – Что ж, спасибо, Артём, ты нам очень помог.
Он протянул ладонь, и подросток по-взрослому, важно её пожал.
– Простите, – прошептала мать. – Это такое горе, такое горе!
Поглаживая сына по затылку, подтолкнула его к дверям. Тот дёрнул плечом:
– Ма, ну ладно, чё ты!
И по-крабьи, бочком скользнул в дверь.
Белый в задумчивости какое-то время глядел вслед и отмер, когда услышал вопрос Михаила:
– Ну, что думаете?
– Мальчик привирает, – Белый почесал переносицу. – Только не знаю, о чём. О том, что видел мужика с бельмом, или о том, что на самом деле курил возле дома после того, как проводил Никиту. Они действительно дружили? Ему, похоже, не сильно жаль приятеля.
– Защитная реакция, – пожал плечами Михаил. – Мы сперва собирались привлечь психолога, но тут мамаша встала на дыбы, не позволю, мол, и всё тут, сама будут следить, чтоб кровиночке расспросами не навредили. А делов-то нáчать да кончить.
– Я бы поговорил с Артёмом еще раз, – сказал Белый. – Возможно, чуть позже. Может, действительно ему нужно дать время справиться с защитной реакцией на стресс. Вы объявите розыск?
– Обязательно, – подтвердил Михаил. – Хотя лично я всё ещё не уверен, стоит ли связывать смерти этих детей в серию.
– Рябиновые ягоды, – напомнил Белый.
– Ели с голоду, когда поняли, что заблудились.
– Половое созревание.
– Любопытно, но не подтверждено.
– Тогда подождём следующей смерти, – в легком раздражении ответил Белый. – Проверим, жизнеспособна ли моя версия.
– Вы не сердитесь, Герман, но я не слишком доверяю вашим волшебным, – Михаил изобразил в воздухе кавычки, – способностям. У нас не Хогвартс, на одних догадках обвинение не построить. Я всё-таки склонен доверять Артёму.
– Тогда зачем вытащили меня из изолятора?
– За вас поручились, – серьёзно ответил Михаил. Выдвинув ящик стола, достал ключи Белого, карточки, телефон. Глянув в экран, бросил: – К тому же неоднократно вам звонили. Вы можете перезвонить и объяснить, что это было просто недоразумением? Я пока составлю протокол допроса, а ещё надо распечатать фоторобот и…
Белый согласно кивнул и вышел в коридор, на ходу пролистывая список контактов, но перезванивать не спешил – здесь болотный запах становился сильнее, и особенно интенсивно ощущался возле туалета. Что-то с канализацией или спустя рукава производят уборку?
Он заглянул внутрь.
Смеситель вполне новый, трубы пластиковые, недавно отремонтированные. Пол тоже вымыт, санузел в порядке – уборщица держала вверенную ей территорию в чистоте. Потянув носом воздух, Белый почувствовал даже запах хлорки. Открыл кран – и зажал пальцами нос. Смердела вода – прозрачно-чистая, визуально ничем не отличающаяся от обычной водопроводной воды и всё-таки пахнущая болотом.
Он похлопал себя по карманам мантии, но кроме ключей, документа и телефона в них ничего не было: пробирки потерял в Сандармохе, а закопчённые стекла конфисковала Астахова.
Белый выглянул в коридор.
– Вы не могли бы передать Михаилу Сергеевичу, что мне нужна пробирка или банка? – обратился к дежурному. – Если он ещё не ушел. Это очень важно!
Запиликал телефон.
Не глядя на экран, нажал кнопку:
– Слушаю, Сергей Леонидович.
– Ну, слава Святому Христофору, наконец-то! – в голосе начальника сквозило облегчение. – Я уже хотел посылать специалистов на выручку. Ты что-то натворил?
– Трудно что-то натворить, находясь в следственном изоляторе, – Белый улыбнулся краешком рта. – В спецгруппе нет нужды. Но кое-какая помощь мне понадобится. Вероника Витальевна в больнице.
– Как?
