Низкорослый человек в капюшоне бежал по камням так легко, точно вовсе не касался земли ногами.
– Стой! Это полиция! – Белый рванул следом.
Человек больше не оборачивался, но Белый хорошо запомнил мерцающие белые глаза и понимал, что это, возможно, и есть неуловимый убийца, который ранее увёл Оксанину дочь, а теперь саму Оксану. Её запах ощущался особенно сильно, и поверх него стлался всё тот же медвежий дух.
Опустившись на четвереньки, Белый прыгал от камня к камню, обнюхивая рисунки, по которым совсем недавно прошла Оксана. Только сейчас он осознал, что находится совершенно один и без оружия в сакральном месте, застывшем на рубеже веков и ещё помнившем о времени, когда мир людей только вступал в пору своего младенчества. Когда он нагонит Оксану и её похитителя – а Белый был уверен, что рано или поздно это случится, – что он сможет сделать тогда?
Нет, нельзя поддаваться слабости. Слабость – заведомый проигрыш. Оксана целиком положилась на него, доверилась, позволив увезти её в чужой город на берегу Белого моря, и чем он отплатил?
Человечек в капюшоне ступил на водную гладь, едва затянутую ледком. Раздавшийся треск прозвучал, точно выстрел. Белый сжался пружиной, раздувая ноздри и ожидая, что человек вот-вот уйдёт под воду, но этого не случилось. Всё так же легко, будто водомерка, он заскользил дальше, и полы его мантии раздулись парусами.
Белый зарычал и прыгнул вслед за человеком. Подошвы соскользнули с влажного камня. Брызги на миг заслонили собой небо, ельник и каменные наросты с первобытными рисунками, а когда улеглись – человека уже нигде не было.
Растерянно озираясь и втягивая Оксанин запах, Белый закружился на месте, когда снова услышал треск – на этот раз за спиной.
Камни пошли рябью и потекли. Лопаясь, они распространяли отвратительное амбре, словно там, на глубине, били горячие серные источники.
Ухнул, проваливаясь, валун с изображениями оленей, рыбы и лучника. Наружу выхлестнули две тонких, точно сложенных из сухих веток, руки – каждая была в рост самого Белого. Каменная стрела пронзила ледяную корку и разлетелась крошкой, и Белый едва успел заслонить лицо рукавом, но всё равно почувствовал жалящие укусы камней.
Тот, кто поднимался из трещины, обретая трехмерность и плоть, ростом доходил до макушек самых высоких елей. Две длинные косы осыпались гранитной пылью и падали на тёмно-серую грудь лучника, покрытую вкраплениями фосфоресцирующих песчинок.
Натянув тетиву, исполин выпустил ещё одну стрелу – на этот раз Белый успел откатиться, и стрела ушла в ельник. Склонив лицо, изрытое трещинами морщин, лучник разинул провал рта и издал низкий утробный рёв. На голову Белому посыпалась каменная крошка, уши заложило от инфразвука, и Белый по-волчьи мотнул головой, скаля в темноте всё ещё покрытые кошачьей кровью зубы.
Битва не будет долгой: гигант раздавит его, как жука, если ещё раньше не достанут стрелы. Даже если Белый примет зооморфную форму – его клыки ничто против гранита, и если на стороне стража Беломорских петроглифов – неуязвимость и рост, то на стороне Белого – только скорость.
Он принялся спешно расшнуровывать ботинки: обувь только мешала, одежда сковывала движения. Откатившись за очередной валун, Белый вздрагивал от каждого шага исполина. Ноги истукан выбрасывал медленно, не сгибая колени, камни трескались и рассыпались в пыль. Стянув куртку через голову, Белый понёсся к лесу.
Чутье вело его в самую чащу, через поваленные ели и пни, по мёрзлой траве, свалявшейся бурым ворсом. Ветки наотмашь хлестали по обнажённой коже, оставляя на ней кровавые борозды, но боли Белый не чувствовал, как не чувствовал холода – изнутри подогревало адреналиновое пламя. Оксана тоже шла здесь – вслед за своим похитителем в капюшоне. Белый был уверен, что лучник пробудился не просто так – сперва его потревожило появление совершенно другого человека. Может, это была Оксана, а может, похититель с белыми глазами – сейчас это не казалось важным. Важнее было оторваться от преследователя, чтобы не быть раздавленным в пыль.
Земля дрожала за спиной. Верхушки елей качались от врезавшихся стрел. На Белого сыпались камни и хвоя, но он не останавливался, пока лес не поредел и впереди не замаячила ещё одна цепь валунов – ещё массивнее и выше.
С разбегу взбежав на ближайший, Белый быстро огляделся.
За елями уже маячило бесстрастное лунообразное лицо, впереди во мраке высилась громада музея «Бесовы следки», а где-то вдалеке отчётливо раздавался гул вскипающей реки.
Более не оглядываясь, Белый помчался вперёд.
Ему приходилось прикладывать усилия, чтобы перескочить с одного валуна на другой. Внизу простиралась гладь стоячей воды – она пошла кругами, когда в неё погрузились ступни исполина. Пару раз Белый соскальзывал вниз, но успевал удержаться на выступе, в кровь раня босые ноги. Стрела разлетелась кусками справа от него, и Белый не сдержал вскрика – отлетевший камень ранил плечо. Белый едва удержал равновесие, карабкаясь только вперёд и вверх. Луна щурилась сквозь облака – круглобокая, налитая кровью.
Луна?
