Нужно отвлечь его. Говорить, пока находятся слова, убеждать этого обезумевшего подростка и ни в коем случае не смотреть на блестящие стекляшки на месте вырезанных глаз. Не смотреть – значит, не видеть зла.
– Ты уже потерял сестру! – продолжала Оксана. – Теперь хочешь потерять и мать?
Показалось или нож в руке дрогнул? Астахова придвинулась ещё.
– Она это заслужила, – Дима тряхнул волосами. – Она хотела отдать меня!
– Кому?!
– Человеку с белыми глазами.
Димин рот искривился в оскале. Женщина замычала, и подросток со всей силы пнул её в живот.
– Умолкни! Ты виновата! Ты! Ты! Думаешь, я не знаю? – его голос сорвался на визг. – Когда Аня болела, ты молилась, чтобы забрали кого-то другого вместо неё. Я видел
Его плечи затряслись. Утеревшись рукавом, Дима выдохнул и крепче сжал нож.
– Вы думаете, мне есть, что терять, – продолжил он. – Но кто однажды встретит человека с белыми глазами, уже никогда не будет прежним. Вы думаете, мне интересна школа, оценки, друзья, спортивная секция, компьютерные игры… Хотите, чтобы я прожил вашу скучную и серую жизнь. Но мне показали другую. Когда я отдал Аню, я стал другим.
– Ты что? – переспросила Астахова.
Дима метнул в неё озлобленный взгляд и выставил нож перед собой.
– Я. Отдал. Её, – отчеканил он. – Когда человек подошёл ко мне и взял за руку, он спросил: хочу ли я увидеть что-то волшебное? Я ответил, что хочу, и он показал Лес. Теперь я знаю, как называется это место. Я видел его во снах долгое время! Видел людей в чёрных капюшонах. Они брели вдоль Белого моря и несли в руках зажжённые свечи. Скала открылась, и я видел, как они скрылись в разломе. Оттуда… воняло гадко, – он снова помотал головой. – Меня до сих пор мучают кошмары. А тогда я испугался и заплакал. И человек спросил: хочу ли я жить? А я ответил, что очень хочу. Тогда я просил его, умолял! Умолял забрать вместо меня Аню. И он согласился.
Голова шла кругом. Слова подростка отзывались болезненной вибрацией в костях, и Оксана сцепила зубы, стараясь дышать носом и не вспоминать, ни в коем случае не вспоминать собственные сны, где был
– Что он обещал тебе? – осведомилась Астахова.
– Что я… буду видеть то, что не дано обычному человеку. Что буду сильнее всех прочих! Буду жить вечно.
– Он лгал.
– Нет! – Дима сорвался на крик. – Он обещал то же самое Ане! Он обещал вечную жизнь и вечную силу и молодость моей сестре! Но я отдал её жизнь взамен своей! И отдам ещё! Как отдал других…
«Кого?» – хотела спросить Оксана, но не спросила. Красная куртка Альбины отпечаталась на сетчатке глаза, точно фотоснимок, по суставам пробежал электрический ток. С гортанным рыком она перевалилась через перила и приземлилась на четвереньки. Брызги окатили с головы до ног. Оксана встряхнулась, поднимаясь. Димино лицо исказилось – от ненависти или страха? Это было уже неважно. Важен был только мальчишка – скверный мальчишка, изуродовавший собственную мать, отдавший сестру в обмен на собственную жизнь. Отдавший Альбину.
– Ты увёл мою дочь, скотина?
Дима издал гортанный смешок.
– Твою белобрысую дауншу? О, да, я видел её! Человек с белыми глазами держал её за руку. Мы заберем её жизнь, разделим её годы и силу, а ты не найдёшь её никогда! Никогда!
– Где Альбина?!
Оксана поднялась, распрямляя спину. В позвоночнике хрустнуло – она не почувствовала боли. Глаза заволокло кровавой пеленой. Ярость поднималась из глубины, проламывая корочку страха, сквозь ил сомнений и камни предрассудков. Они осыпались, как ненужная шелуха, оставляя место для рождения чего-то иного, чего-то звериного.
– Стойте на месте! – запоздало крикнула Астахова.
– Стой! – взвизгнул и подросток, выставляя нож. – Честное слово, я…
Оксана бросилась на мальчишку. Дима ткнул ножом наугад, но Оксана перехватила его руку и вывернула, с глухим злорадством слыша, как хрустнули его суставы. Закричав, Дима упал на одно колено.
– Убью, – застонал он. – Если понадобится… если попросит
Всхлипнув, он дёрнулся и распахнул глаза. Губы приоткрылись, между ними протянулась ниточка слюны и, лопнув, обдала его подбородок кровавой пеной.
Будто в замедленной съемке, Оксана увидела собственные пальцы, плотно обхватившие Димину ладонь – рука подростка всё ещё сжимала рукоять ножа, а лезвие вошло глубоко в его тело. Отпрянув, распахнутыми от ужаса глазами Оксана смотрела на собственные окровавленные руки. Дима завалился на спину. Его пальцы разжались, заскребли по камням и застыли. Водяные брызги стекали из уголков закатившихся глаз, точно слёзы. Только тогда Оксана нашла в себе силы закричать.
