Солнце окончательно выкатилось на небесный холст и прошивало город золотыми нитями. Автомобилей становилось больше. Люди спешили на работу – каждый занят своими мыслями, у каждого – мелкие заботы и обычные человеческие мечты. Знал хоть кто-то о детских смертях под Медвежьегорском? Может, читал в новостной ленте, писал ничего не значащие, но всегда гневные комментарии в адрес преступника, несчастных родителей, полиции, власти. Гнев размывался, таял под грузом житейских проблем, и фотографии погибших напрочь изглаживались из памяти, уступая место чему-то более важному – под какой процент лучше взять потребительский кредит, как вовремя сдать квартальный отчет, в какую школу устроить ребенка и где купить товары по акции.
Белый и сам не прочь был позавтракать: желудок урчал, требуя мяса и крови, но все карты изъял Лазаревич, а наличных не хватало даже на то, чтобы купить подмороженный фарш в ближайшей мясной лавке.
Причастен ли действительно Пантюшин к преступлениям?
Белый не был уверен. След мог оказаться ложным, а переписка подростков – очередной глупой игрой, в которой, возможно, случайно пострадали их одноклассники. Если так – Белый вернётся в «Заповедник», дела положат в архив как нераскрытые. Возможно, найдут козла отпущения и осудят за серию убийств, чтобы не портить полицейские отчеты и успокоить общественность. Так будет – и Белый ничего не сможет противопоставить Лазаревичу, когда тот запросит объяснений.
И всё-таки он терпеливо ждал, следя, как истончается корочка льда на лужах, а листья, совсем почерневшие и ломкие, крошатся в труху под подошвами прохожих.
К проходной стекались студенты – многорукая, многоголовая гидра. Курили в открытую, демонстрируя видимую взрослость, смеялись, разбегались по корпусам.
Белый следил, как хищник из засады. Впрочем, таким он и был и чувствовал нарастающее возбуждение, как было всегда в присутствии добычи.
На счастье, фальшивое удостоверение сотрудника полиции он успел сохранить и теперь крутил его в пальцах, выстраивая в голове грядущий разговор.
Его остановили сразу же, на входе.
Охранник в пятнистой форме потребовал предъявить студенческий пропуск, но пропуска у Белого не было, поэтому он показал корочку.
Охранник долго с кем-то созванивался, наконец предложил пройти на второй этаж в учебно-методический отдел. Охранник не был двоедушником, но профессиональной чуйкой отставного военного узнал в посетителе зверя.
Проректор оказалась тучной возрастной женщиной с короткой стрижкой. Представившись Мариной Александровной, она придирчиво изучала удостоверение, медленно кивала после каждого слова, потом вернула корочку Белому.
– Помню, мы уже отправляли характеристики на студента Пантюшина, – сказала она. – Ничего плохого о нём вспомнить не могу, да и у преподавателей он на хорошем счету, хотя и отучился всего семестр.
– Так он обучается у вас не с первого курса? И откуда перевёлся?
Об этом в информации, полученной от Лазаревича, не говорилось. Не знали или утаили нарочно?
– Не помню точно, поднимем документы в учебном отделе.
– Я хотел бы с ним переговорить.
– Это невозможно, – с прежней вежливой улыбкой ответила Марина Александровна. – Максим взял короткий академический отпуск, чтобы уладить какие-то дела с наследством.
– Разве его родители не умерли двадцать лет назад?
– С бабушкиным наследством, если я правильно поняла. Вроде объявились какие-то дальние родственники, претендующие на фамильный дом в деревне.
– Кинерме?
– Да, это в Пряжинском районе. Вы там были?
– Ещё не приходилось.
– Побывайте обязательно! Это же памятник карельской истории! Кинерма входит в ассоциацию самых красивых деревень России, уникальное место!
– Максим проживал в общежитии? – перебил Белый.
– Снимал комнату. Но ещё раз должна заметить, что Пантюшин на хорошем счету, он будущий аспирант, всецело преданный истории. Не думаю, что он мог бы совершить что-то ужасное.
– А кроме истории, интересовался чем-то ещё, не знаете?
– Например? – выщипанные брови Марины Александровны приподнялись.
– Например, оккультизмом.
Марина Александровна сухо рассмеялась.
– Разве что местными легендами. А если и интересовался тем, о чём вы сказали, – она поморщилась, – мы об этом не знали.
– В университете есть преподаватели, изучающие эту область истории?
Марина Александровна поджала обведённые помадой губы.
– У нас приличное учебное заведение, молодой человек. Если вас интересует эзотерика, обратитесь в специализированные конторы.
– Я вовсе не хотел вас оскорбить, – в улыбку Белый постарался вложить всё своё обаяние. – Простите. И пока ваши специалисты ищут прежнее место обучения Максима, не могли бы заодно найти и его нынешний адрес?
– Конечно.
Марина Александровна раздала указания по внутренней связи, и спустя непродолжительное время в дверь стукнули.
– Спасибо, Оля, – женщина приняла из рук молоденькой девушки распечатку, пробежала глазами и передала лист Белому. – Пожалуйста, Санкт-Петербургский государственный университет, все документы в порядке. Вам заверить копии?
– Если не затруднит, – Белый вчитался в адрес. – Улица Маршала Мерецкова?
