– Это возле Лососинской набережной. Знаете?
– Удивительно, я тоже там снимаю.
– Какое совпадение! В любом случае мне больше нечего вам сказать. Могу продублировать характеристики, если хотите.
– Не нужно. Впрочем, – Белый коснулся подбородка. – Разве что позволите заглянуть в приёмную?
– Хотите узнать о правилах приёма?
– Вроде того. Племянница собирается на журналистику, вот и…
– Конечно, Оля проводит.
Марина Александровна кивнула девушке, и та, улыбнувшись Белому, пригласила его следовать за собой.
Переписка Артёма и Димы Малеева не шла из головы. Таинственному Сен-Жермену следовало писать в приёмную, Белый хорошо это помнил. Но как он получал эти письма, если действительно отбыл в деревню? Имел доступ к логину и паролю?
Почти не веря в успех, Белый протолкался мимо массивных шкафов с кипами документации. Пахло кофе, женскими духами, пылью, косметикой. Девушки щебетали, провожая альбиноса любопытными, с долей настороженности взглядами.
Он не нравился женщинам. Обычно Белый вызывал в них безотчётный страх, знал почему и не обманывался на этот счёт. Люди боятся тех, кто отличается от них даже внешне, что уж говорить о внутреннем звере, который до сих пор настойчиво требовал пищи? Луна шла на убыль, но отголоски
– Я могу проверить вашу почту? – осведомился он у Оли.
Та растерянно пожала плечами. Видно, не получила однозначного указания от руководства, но всё-таки не посмела перечить криминалисту, поэтому молча вошла в аккаунт и повернула монитор.
Обычная деловая переписка, приказы, списки, ответы на запросы абитуриентов. Подозрительных писем не было ни во входящих, ни в корзине, ни в папке спама, и Белый, хотя и ожидал этого, всё же разочарованно вздохнул.
Выстроенная прежде картина снова рассыпалась на кусочки, уверенность дала трещину, и Белый потёр переносицу, пытаясь выправить мысли и абстрагироваться от густой мешанины запахов.
Забурлил и щелкнул, выключаясь, чайник, выводя Белого из задумчивости.
– Что-то ещё? – услужливо осведомилась Оля.
– Ничего, – ответил Белый. – Спасибо.
За соседним столом девушка плеснула в кружку кипятка. Чайный аромат поплыл по кабинету, вызвав в животе Белого голодное урчание.
– Может, вам тоже налить чаю? У нас есть шоколадные печенья. Девочки, где у нас чистые кружки?
– Не стоит! – Белый поднял ладони. – Ещё раз простите.
Он повернулся, когда уловил травяной аромат. Глаза сузились, выхватывая заварочный чайник. Под крышкой густел травяной сбор, в сухих соцветиях плеснули искры.
– Вы всегда это пьёте? – спросил Белый. – Кто вам это принес?
– Кто-то из экспедиции, – пролепетала Оля. – А что такое? Вам не нравится иван-чай?
– Это не он, – голос охрип, и Белый аккуратно закрыл чайник крышкой. – Вылейте. И выбросите сбор, если он ещё остался.
Он вышел, ловя спиной недоумённые взгляды и пряча копии документов во внутренний карман мантии. Наверное, его долго будут обсуждать здесь, называть сумасшедшим, в лучшем случае просто странным типом. Но Белый узнал соцветия и стебли в карельском травяном сборе. Девочки из приёмной пили чай с сон-травой. Скоро их обуяет сон. Или, если доза была слишком маленькой, они забудут о визите Белого, студенте Пантюшине, рабочей почте, с которой этот самый Пантюшин рассылал письма потенциальным жертвам и регистрировался в социальных сетях.
Обратная дорога показалась в два раза короче, словно Белый сократил её через Лес. Весело чирикали воробьи, последние оставшиеся листики на ветвях выворачивали ажурную изнанку.
Белый понимал, что выводы делать рано. Что студент, встретившийся ему в Сандармохе несколько дней назад, вполне мог оказаться непричастным к преступлениям и всё это только совпадение.
Сворачивая за угол, он ощутил короткий электрический укол в шею. Зажав штрихкод ладонью, Белый сцепил зубы и толкнул дверь подъезда – открыта.
Обычный, ничем не примечательный дом. Второй этаж. Дверь, обитая чёрным дерматином. Дверной звонок висел на отслоившихся от стены проводах-усиках и, конечно же, не работал. Никто не ждал гостей и уехал, надежно закрыв квартиру. У кого Пантюшин снимал её? Живёт ли хозяин в том же доме и как скоро возможно его найти в этом немаленьком городе?
Времени нет: где-то по Лесу бредёт маленькая Альбина, где-то плачет Лиза Лахтина. Лазаревич прощупывает след, оставленный Белым. И далеко, на берегу Онеги или Белого моря, вьёт гнездо Великий Ворон.
Собравшись, Белый с силой пнул дверь, потом ещё раз. Со второго удара она поддалась, и в соседних квартирах послышалась возня – испуганные люди высматривали в глазок, но не решались выйти на площадку. Белый решил никого не опрашивать: всё, что ему нужно будет узнать, он узнает прямо тут, в квартире.
Прикрыв за собой дверь, Белый бесшумно прошёлся по комнатам.
