– Знаю, – сказал Белый. – Это Дима Малеев.
Лицо Михаила озадаченно вытянулось, и Белый понял: он ещё не в курсе. Никто из Беломорска не позвонил, не рассказал о семейном мемориале, но фамилия была Михаилу знакома. Девочка, пропавшая десять лет назад и найденная только сейчас, нисколько не повзрослевшая с момента своего исчезновения, не давала покоя и ему. Значит, скоро Белому предстоит объясняться, что-то утаить, о чем-то солгать, но точно не сейчас, не в присутствии убитой горем женщины, чья дочь, может, лежит под грудой палой листвы на берегу Онеги, и совсем скоро придется констатировать очередную смерть от рук неуловимого маньяка.
– Лиза такая умница, такая добрая, – бормотание хозяйки выдернуло из задумчивости. – Она бы в медицину пошла, я совершенно уверена, у неё есть к этому склонность. Правда, она сама хочет на журналистику. «Мама, говорила, я блогером хочу быть!» А я ругалась ещё: «Что это за профессия такая?» А сейчас думаю: пусть блогером этим, лишь бы нашлась! Вы не знаете, Михаил Сергеевич, у нас на это учат?
– На всё учат, – мирно ответил Михаил. – Только не у нас. В ПетГУ, может быть.
– Где? – переспросил Белый, отлипая от экрана. Последняя фраза царапнула память, потянула, как крючком, и кровь заколотилась в висках.
– В Петрозаводском университете, – пояснил Михаил. – Забыл, что вы не местный. У меня сын узнавал, десятый класс заканчивает, хочет в Петрозаводск уехать. Оно и правильно, что в нашей дыре делать?
– Нет, повторите еще раз аббревиатуру, – перебил Белый. – Как вы сказали? ПГУ?
– ПетрГУ. А это важно?
Белый хмурился, прокручивая открывшуюся страничку Петрозаводского государственного университета.
Сведения об образовательной организации, фото, новости, международная деятельность, программы бакалавриата и специалитета, горячая линия.
А вот и контакты приёмной комиссии.
Глаза невыносимо зачесались, и Белый понял, что уже долгое время пялится в экран и не говорит ни слова. Взгляд Михаила буравил спину. Отодвинув ноутбук, Белый поднялся.
– Спасибо за информацию, Татьяна Ивановна. Мы сделаем всё, чтобы как можно скорее отыскать Лизу. Обязательно держите нас в курсе, если позвонят операторы «Лизы Алерт», – запнулся. Снова Лиза. Пропавшая Лахтина повторяла судьбу девочки, чьё имя дало название целой волонтерской организации. – Правда, ещё одно. Не удивляйтесь, пожалуйста. Скажите, у Лизы уже начались месячные?
Татьяна Ивановна непонимающе заморгала.
– Это важно, – с нажимом повторил Белый. – Может, только начались или уже закончились? Здесь нечего стесняться, но для следствия это важная информация.
– Да… – женщина стыдливо заалела щеками вслед за Михаилом. – Дети так быстро взрослеют… Я ей всё объяснила, вы не думайте, я хорошая мать… думала, что хорошая мать. У Лизы было всё необходимое, она умная и всё понимает.
– Хорошо. Вы не могли бы дать мне время осмотреть её личные вещи?
Татьяна Ивановна молча провела его к шкафчику.
Белый старался не думать, как выглядит в чужих глазах, копаясь в девичьем белье, но всё-таки дождался момента, пока его не оставят в комнате одного, и только тогда вынул из ноздрей марлевые шарики.
У взрослеющих девочек особый, отчасти пьянящий запах. Зверь глубоко внутри хищно урчал, раскладывая на оттенки запахи кожи, пота, мочи и менструальной крови – их не могли заглушить ни дезодоранты, ни духи, ни стиральный порошок. Другим же нюхом – опытной чуйкой криминалиста – Белый понимал, что двенадцатилетняя девочка в разгаре полового созревания вполне укладывалась в modus operandi серийного убийцы. Последний кусочек мозаики, который совсем скоро сложится в картину.
Можно, конечно, опросить друзей Лизы. Выяснить, с кем она общалась и о ком рассказывала, не видела ли человека с белыми глазами перед самым своим исчезновением. Можно обойти соседей, опросить учителей, проработать историю сообщника маньяка, пытавшего Артёма… Белый решил оставить это Медвежьегорской полиции.
Сейчас его больше интересовала верхняя одежда Лизы. Точнее, идущий от неё запах – Лизины кофты и джинсы пахли сон-травой.
– Нашли что-нибудь? – в комнату заглянул Михаил, повёл глазами, нахмурился. Взрослый мужчина, нюхающий детские вещи, выглядел в его глазах по меньшей мере странно.
Белый поспешно побросал вещи в шкаф.
– Вы знаете, кто такой Сен-Жермен? – вместо ответа спросил он.
Брови Михаила подскочили ещё выше. Не знает, и откуда? Обычный человек не изучает в школе предметы вроде алхимии, мёртвых языков и истории чёрной магии. Обычный человек не читает средневековые гримуары. А ещё обычный человек не видит навок, лесавок, зыбочников, ходячих мертвецов, умирающих лосей и прочих обитателей Леса, он не станет убивать из-за нестерпимого голода и не почувствует запаха растений, невозможных с точки зрения прогрессивной науки.
