То, что их исчезновение не прошло незамеченным, было очевидно. Кучки зевак оценивали их затянувшееся отсутствие и появление в неподобающем виде и шептались, отводя понимающие взгляды.
– Они уже знают, – вздохнула Маруся.
– Я еще ничего не знаю! – вдруг рассердился он. – Я тебя еще даже голой не видел, а они уже все знают!
– Дим, что ты! – Она потрогала его рукав и понизила голос. – Это в природе человека…
– Надеюсь, ты не собираешься открыть научный диспут с примерами из нашей жизни?
И оба подумали, что никакой «нашей» жизни еще нет, и кто может сказать с уверенностью, будет ли она? Вернее, его уверенность или, скорее, самоуверенность перекрывала ее сомнения и страхи, и на двоих получался совсем неплохой процент, но точно не сто из ста. Хотя у него были собственные комплексы, которым он потакал много лет и которые она невольно свела к минимуму, потребовав себе романтический вечер на кровати с розовыми лепестками. Черт его знает, зачем женщинам были нужны скользкие лепестки на простынях и огоньки пламени на всех поверхностях, как показывали в голливудских фильмах, но если это была та мелочь, за которую можно стянуть с нее свитер и джинсы – ему ничего не стоило удовлетворить ее прихоть.
Но на тернистом пути к блаженству, как и положено, выросло препятствие, которое отшвырнуть пинком или втоптать в снег он не мог. Не мог даже подвинуть, потому что препятствие задирало голову, с которой сползала белая вязаная шапочка, хлопало синими глазами и умоляюще просило:
– Ну, пожалуйста, пожалуйста!
Дмитрий Алексеевич посмотрел в направлении посланной просьбы и увидел, что Маруся улыбается, убирая волосы за спину и с пониманием глядя в лицо девочки.
– Но ведь тогда надо будет всех пригласить, правда?
– Ну, пусть всех, – покладисто поддакнула девочка Маша. – Но я хочу первая! С Тимом и Сашкой!
– Что делим?
Мужчина повернулся к Марусе и строго нахмурился, показав девочке, кто в доме хозяин. Маруся и просительница разом открыли рот, чтобы ответить, и вместе замолчали, не издав ни звука. Он продолжал переводить глаза со старшей на младшую и обратно.
– Ну ладно, тогда я! – решилась девочка и, будучи хорошо воспитанной, начала разговор издалека. – Понимаете, Дмитрий Алексеевич, мы наблюдали, как вы приехали на санях…
– Не тяни, давай сразу к делу! – грубо прервал ее он, как директор на совещании – главного инженера, не став разве что добавлять вводных слов.
– Мы хотим на лошадях покататься! – четко отрапортовала переговорщица. – Можно?
«Нет!» – почти произнес он вслух, но встретил Марусин умоляющий взгляд и позволил озвучить разумное возражение.
– Дим, ребятишкам это надо. Если ты слышал, есть такая наука иппотерапия. Это когда с помощью общения людей и лошадей лечатся…
– Психосоматические расстройства? – ехидно спросил он и в ответ на немой вопрос в ее лице похвастался: – Не такой уж я дремучий медведь!
– Вы совсем не медведь! – уверенно подтвердила девочка. – А нам очень-очень хочется!
– Но их же сто пятьдесят человек, – заупрямился было он.
– Но у нас есть две тройки, в каждую сядет по три ребенка за раз, это значит, что лошади сделают всего двадцать пять маленьких кружочков.
Спорить с ней не хотелось, потому что у него была своя логика, которая в обычное время не учитывала предстоящий вечер или развлечение для ста пятидесяти интернатовских детишек. Можно было рявкнуть беспрекословное «нет» и отвести женщину к машине, но синеглазое препятствие смотрело умоляюще, цеплялось за Марусин рукав в поисках поддержки и явно готовилось прибегнуть к последнему аргументу, который без нервотрепки и поисков носового платка он пережить не мог.
– Ладно, зови свою банду!
Хозяин недовольно кивнул и попытался отвоевать Марусин рукав. Девочка Маша мотнула светлыми косичками под сползающей шапкой, взвизгнула, от чего у взрослых чуть не лопнули барабанные перепонки, обхватила Марусю руками и тут же умчалась, высоко подбрасывая ноги, как жеребенок.
– Почему это я разрешил, а обнимает она тебя?
– Она девочка, ей не положено обнимать чужого взрослого дядьку.
– Ты тоже девочка, но ведь обнимаешь… – Маруся вспыхнула и опустила заблестевшие глаза. – И откуда она вообще взялась?
– Ты же помнишь, я рассказывала. Это Маша. Ну, длинная история про брата и сестру…
– У тебя в жизни одни истории и все длинные, – проворчал он и повел ее к машине.
– Дим!
– Ну?
– Ты такой молодец! Спасибо тебе!
Он остановился как вкопанный, так что она чуть не налетела на него, повернулся и посмотрел со смесью недоверия и надежды.
– Ты о чем?
– Этот праздник… Все потрясающе организовано! И детишки на тройках… Я никогда раньше так не веселилась!
– Это было несложно! – фыркнул он и подавил самодовольную улыбку.
– Может, и несложно в техническом плане. Но денег стоит, это раз, и потом… это же надо было придумать!
– Ерунда!
– Да ну тебя! Совсем не ерунда! Сделать детей счастливыми так просто, но никто об этом не думает.
– Действительно, почему ты не школьница! – упрекнул он с улыбкой.
