– Тише, Чалый, тише, – Лиза погладила коня по бархатистой шее, – Постой-ка здесь, подожди меня, я быстро…
Привязав Чалого возле забора, где он тут же начал жевать сочную траву, Лиза осторожно пробиралась через заросший кустарником холм, за которым, как она и предполагала, раздавался недавно звук лодочного мотора. Сейчас всё в округе было тихо, ничего не нарушало лесного спокойствия, наполненного только шумом листвы и шелестом вечно беспокойной осины.
Лиза осторожно выглянула из-за дерева и осмотрела берег. Так и есть, у засыпанного камнями пологого берега она увидела лодку. Внутри и рядом на берегу никого не было, но на траве лежал небольшой рюкзак, будто кто-то только что положил его здесь и отошёл на минуту. Поверх рюкзака была кинута куртка, и Лиза решительно направилась к берегу. Еще раз оглядевшись, она никого не увидела, но и сама голоса подавать не стала. Подняв куртку, она быстро хлопнула по ней и извлекла из внутреннего кармана кожаный чехол, внутри которого были водительские права. Каледин Игорь Романович, всё что и успела она запомнить, торопливо сложив всё назад как было.
Лиза осмотрела лодку – та была необычной, раньше Лиза никогда таких не видела, и пожалуй, что она была похожа на ту, что описывал Петя Гаврилов – «импортная»… Постаравшись запомнить как можно больше деталей, Лиза так же тихо, как и появилась на берегу, скрылась в зарослях кустов. Дожидаться хозяина лодки и задавать ему какие-либо вопросы она не собиралась, пусть этим занимаются те, кто и должен разбираться в подобном… Вернувшись к Чалому, она еще раз посмотрела на заколоченный дом, и поспешила покинуть эти места.
– Вот такая была лодка, и там тоже была она же, – говорила Лиза участковому, у которого сидела теперь в кабинете, – Я Гаврилову показывала этот рисунок, он подтвердил, что это она. Видите, номера нет на ней, и егерь тоже про это говорил! Как такое может быть? Вы обязаны проверить, ведь я же вам даже имя и фамилию владельца сказала!
– Елизавета Владимировна, успокойтесь, – устало тёр лоб участковый Степашин, – Рисунок очень хороший, подробный. И за фамилию спасибо! Я передам, чтобы разобрались с этим, но самому мне не до браконьеров, поверьте! В самом деле, не этот же самый… как его там, Каледин, убил вашего мужа! Простите… У меня в Старокаменке убийство, понимаете?! Огнестрел, человек погиб, двое ранены, вот с этим еще разбираемся, а вы – лодка… Ну мотается кто-то, браконьерит, так пусть лесники с этим и разбираются, как положено!
Лиза опустилась на стул. Как ни крути, а Степашин был в чём-то прав, не Каледин этот, будь он неладен, убил Виталия и покалечил Федю и Петра… Но ведь это он, или те, кто были тогда с ним, убили медвежонка, от чего и напала тогда медведица на ни в чём не повинных людей! Разве это не преступление – если человек совершил поступок, который привёл к гибели людей!
– Я сказал – сделаю всё, что могу, – покачал головой Степашин, – А теперь ступайте домой! И прошу вас, будьте благоразумнее! Хотя бы вы-то должны понимать, как опасно сейчас бродить вот так по окрестностям! Это вам не увеселительные прогулки, места у нас безлюдные… Чего вы на Малинники эти потащились, можете ответить?
– Могу! – Лиза с трудом сдерживала злость, – Коня выводила! Он молодой, ему нужны верховые нагрузки, а Архип Фомич должен сердце беречь, потому я, как вы выразились, потащилась! Не думала же я, что у нас теперь опасно стало, что не только зверя, но и человека приходится опасаться! Вы бы, Леонид Николаевич, тогда объявили про это всем, что теперь наша милиция нас не бережёт, ей времени не хватает.
Степашин ничего не ответил Лизе, которая вышла из кабинета и хлопнула дверью, потому что она была права. Что творилось в округе, порой пугало и самих милиционеров, не то, что обычных жителей… Откуда-то появились люди, не простые, а с большими деньгами и знакомствами на самом высоком уровне. Их большие блестящие машины, каких раньше в этих краях и не встречали, летали теперь по дорогам, и попробуй, что скажи! В той же Старокаменке пару недель назад кто-то вот на такой машине сбил несколько коров из стада… Люди, кормящиеся теперь только и считай, что своим хозяйством, пришли к сельсовету, требуя объяснений, но никто им так и не смог сказать, кто это сделал и какое наказание за это понесут, виновные. Хотя, честно говоря, сам Степашин прекрасно знал, кто это сделал! Но у него самого был дом, семья, двое детей… А ему так и сказали – прямым текстом – если хочет жить, и чтобы дом дальше стоял там, где стоит, целёхонький…то лучше ему помолчать.
Степашин с отчаянием кинул в угол шариковую ручку, от чего та разлетелась по запчастям! Он всегда был принципиальным, и ему не было стыдно за свою работу ни перед людьми, ни перед своими сыновьями, но теперь…
– Лиза! – окликнул он удаляющуюся по коридору женщину, – Лиза, постойте!
Лиза остановилась и чуть постояв вернулась обратно в кабинет Степашина, увидев, что тот беспокойно оглядывается по сторонам.
