А потом появилась Бересклет. И вроде не сказать, что она пыталась как-то изменить город, стремилась всюду учинить свои порядки, но заставила взглянуть на прежние привычки с новой стороны. Ненамеренно, одним своим присутствием. Этакий привет из прошлой жизни и напоминание, что там не всё было так уж и плохо, а в новой – не всё ладно. И, пожалуй, не только выглядел он стариком, но и чувствовал себя им же. Словно не отдыхал, а доживал остаток жизни. Разве это правильно?
Но он так и не решил ничего путного и, раздосадованный, отправился исполнять служебный долг.
Погода сегодня баловала удивительным и редким теплом. Под ясным лазурным небом ближние сопки выглядели нарядными, распахнутый простор и пестроты тундры радовали глаз и манили уйти подальше из города, который на столь праздничном и живом фоне казался особенно угрюмым и мрачным. Даже понимание, что без ветра не будет спасения от насекомых, не отваживало от этой мысли.
Антонина поверила Сидору на слово о том, что на улице тепло, но не решилась выйти вовсе без верхней одежды: так привыкла к постоянному холоду, что даже кажущееся тепло виделось недостаточным. Вместо пальто она надела плащ, в котором прибыла в город, но и тот вскоре была вынуждена расстегнуть.
– Скажите, а нельзя этого охотника с собаками поискать? – заговорила она, с удовольствием щурясь на по-настоящему летнее, тёплое солнце. – Вроде бы дождя не было, да и времени прошло не так много.
– Да уж изрядно, несколько дней. К тому же вдоль реки Ныгчеквеем одни болота, там след потерять – раз плюнуть. Да и не припомню я, чтобы хорошие ищейки в городе были, натасканные след по запаху брать. Но назавтра, наверное, и без собаки пойду искать.
– А можно с вами? Если погода будет, – смущённо попросила Антонина.
– Не стоит, – предсказуемо отказался он. – Вы не угонитесь и устанете, да и навряд ли в один день выйдет уложиться, а ночёвка в тундре – не для вас, уж простите.
Это был справедливый ответ, потому что в дороге Бересклет непременно стала бы обузой для мужчины и прекрасно это понимала, так что даже не расстроилась, вздохнула только досадливо. А Сидор вдруг предложил:
– Если хотите на тундру ещё взглянуть, я вам лучше покажу красивые места неподалёку. Даст бог, погода подержится.
– С удовольствием, спасибо! А вам доводилось ночевать в тундре?
– Бывало, конечно.
– Ой, правда, и что я спрашиваю… Вы же охотитесь, я слышала, да и про ту историю мне рассказывали, когда вы, почитай, целый месяц в тундре провели, пока тело охотника искали, которого убил его друг. Говорили, вас тогда и прозвали Умкы. Это только из-за внешнего сходства?
– Да была история, – нехотя признался он. – Я одного местного тогда же от белого медведя спас. Зверя не убил, спугнуть удалось. Бог знает, чего он притащился так далеко от побережья, но ушёл. Эрыквын ранен был и без патронов; может, к нему оттого этот медведь и прицепился, слабость почуял, а я здоров и с оружием. Но чукча болтал потом, что умкы за его душой пришёл, и, дескать, прогнать его мог только более сильный медведь. Вот и прилипло.
– Занятные у них всё же верования, – заметила Бересклет. – А вы хорошо в них разбираетесь?
– Что-то знаю, спрашивал, – не стал отрицать Сидор. – И впрямь занятные. Они очень интересный народ. Любознательный, к новому открытый, но притом – традиции свои свято блюдут. Взять тот же язык. У нас чаще чужие слова заимствуются, а чукчи – придумывают свои названия, очень редко новые вещи принимают как есть. Или вот ещё забавная история. Они крестятся охотно, да только попы теперь среди них проповеди не больно-то охотно читают.
– Отчего же?
– Поначалу за крещение подарки давали, и они, бывало, у нескольких попов крестились в разных посёлках, смекнув, что делать ничего толком не надо, а доход какой-никакой есть. – Сидор улыбнулся в ответ на искренний смех спутницы. – Отказать-то попы не могут, пытаются привести к Богу язычников, а те и рады. Потом церковники это заметили и прекратили баловать новокрещёных, желающих стало куда меньше, но совсем не перевелись. Для них Создатель становится одним из богов, рядом с Кэрэткуном например, главным богом морей. Они его Тэнантомгын’ называют и разумно полагают, что лишней сверхъестественной защиты не бывает, а раз этот бог добрый и жертв не требует, то почему бы и его не почтить.
– Остроумно! – отсмеявшись, похвалила Антонина. – Представляю, как местные священники на это реагируют! А злые духи? Как их… кэль-эт, так?
И всю дорогу до нужного дома они продолжали обсуждать суеверия коренного народа. Говорил, конечно, Сидор, а Антонина больше слушала и наблюдала за ним, лишний раз убеждаясь: когда надо, Березин умеет не цедить по слову, зря наговаривал на своё красноречие. И складно, и интересно, да и голос у него приятный – глубокий, низкий, тёплый какой-то, слушать и слушать.
