Кто хотел успеть в церковь – был уже там, и улицы почти опустели: привычка. Вставали здесь очень рано и допоздна не бродили. Кто ужинал дома, рыбаки да охотники – о тех и вовсе говорить нечего. Некоторое движение наблюдалось только у единственного небольшого трактира, и Березин нарочно прошёл мимо, хотя путь его лежал в другую сторону: проверить и посмотреть, кто пришёл. Место это, тем более вечером, приличные граждане не посещали: еда – дрянь, выпивка – того хуже, но менее взыскательной публики хватало.
За владельцем этого питейного заведения Сидор наблюдал очень пристально. Тут было основное место драк и поножовщины, а ещё, конечно, стоило почаще напоминать жадному до наживы мужичку о царском указе, запрещавшем спаивать коренной народ. Чукчи не любили и не понимали деньги, но у них бывали и шкуры на обмен, и моржовая кость, а то и золотой песок – большой соблазн для трактирщика. Но сейчас всё было достаточно тихо и задерживаться не пришлось.
Добираться в посёлок ссыльных было поздно, поэтому начать знакомство с подозрительным, по словам Ухонцева, типом Березин решил с бумаг. Подробного личного дела на каждого поселенца полицейский исправник не держал, но общие сведения поступали. Собирались они, конечно, не в красивой картотеке, как в больших управлениях, а стекались в огромный сундук, где складывались в аккуратные, подробно надписанные стопки рядом с остальными полицейскими документами. Своеобразный архив этот достался ему от предшественника, собственно, вместе с домом. К лучшему, потому что перенос такого сундука его стал бы тем ещё событием. Конечно, оставляя дом Антонине, Сидор бросил его там же.
Бересклет нашлась на уже знакомом месте среди знакомых бумаг, только выглядела она неожиданно сияющей и рассеянной.
– Добрый вечер. Лечение прошло успешно? Или вы нашли что-то интересное? – полюбопытствовал Березин.
– Нет, ничего, всё благополучно, – безмятежно улыбнулась Антонина.
– Вы нынче светитесь вся, – уточнил Сидор, ощутив от этого обстоятельства нечто вроде лёгкой неожиданной досады. Или ревности?..
– Ах, вы об этом! Сегодня какой-то удивительно замечательный день. Погода прекрасная, и жалованье выдали, притом почти в два раза больше, чем обещали. Я думала, ошибка какая-то, но меня заверили, что всё верно… Вы не знаете, с чем это связано?
– Знаю, – признался Березин, вполне удовлетворённый таким ответом. – Вам пока будут платить ещё и жалованье врача, поскольку его нет, а замещать его приходится именно вам.
– Погодите, но я же ничего не делаю! – пробормотала она растерянно.
– Вы больницу в порядок привели, запасами озаботились, а что не идут – так это временно. Привыкнут – пойдут, – заверил он. – Луховицкий оклемается, и остальные задумаются.
– Ну, с ним моё участие, честно сказать… погодите, а откуда вы знаете? – опомнилась Антонина и сообразила: – Так это вы устроили?!
– Ларин не возражал. – Сидор неловко пожал плечами и обернулся к заправленной постели, половину которой как раз и составлял нужный сундук.
– Спасибо большое! – потрясённо пробормотала девушка. – Очень надеюсь, что это будет не напрасно! И что я не подведу и сумею со всем справиться… Ого! – отметила она открывшуюся тяжёлую крышку. – А что это?
– Полицейский архив, – со смешком ответил Березин и принялся придирчиво отбирать нужные стопки, благо те были отсортированы по алфавиту, а выбывшие поселенцы хранились отдельно.
– Остроумно, захочет кто украсть – не найдёт, – похвалила Антонина с уважением. – Вот это сундучище… Ой, а ещё сегодня утром прибыла угольная баржа и привезла почту! Мне из дома несколько писем пришло.
– Всё благополучно?
– Да, слава богу! Говорю же, какой-то удивительно хороший день, даже немного боязно. А вам никто не пишет? – участливо спросила она. – У вас нет родных?
– Брат. Мы не общаемся, – коротко отозвался Сидор, устраиваясь за столом. – А родители давно умерли.
– Мне всегда так странно, когда я подобное вижу, – задумчиво пробормотала девушка. – Умом понимаю, что люди разные и всякое в жизни случается, но всё равно… Мы с сёстрами, конечно, ссоримся порой, в детстве они меня страшно донимали и мешали учёбе, пока маленькие были. Но сейчас нет лучше подруг, несмотря на разницу в возрасте… Ужасно скучаю без них! Как письма получила, так только перечитывала и сочиняла ответы, ни на что больше отвлечься не могу. Пытаюсь вот делом заняться, но, видите, безуспешно.
– Так садитесь и напишите, – пожал плечами Березин. – Спешки никакой нет, про ботулизм я разузнал, а баржа через пару дней уйдёт обратно.
– И правда, – задумчиво кивнула девушка и вспорхнула с пола, а через минуту устроилась напротив Сидора, прихватив вторую лампу, ручку и стопку плохой жёлтой бумаги для черновика. – А что вы узнали?
Объяснение много времени не заняло, и после этого Антонина увлечённо заскрипела пером в тишине. С губ её не сходила улыбка, и Березин с раздражением поймал себя на том, что больше любуется соседкой и её аккуратным, немного кудрявым почерком, чем занимается своим делом, и решительнее зашуршал страницами.
