Надолго молчания Антонины не хватило. В отличие от бумаг, присутствие соседа неплохо отвлекало от письма, поэтому вскоре Бересклет не утерпела и спросила:
– А отчего вы перестали общаться с братом? – Когда Сидор поднял взгляд, она поспешила добавить: – Я не хотела вас обидеть! Если вам неприятна эта тема, то давайте её совсем оставим. Просто вы один из самых неординарных людей, кого я встречала в жизни, и мне любопытно до невозможности узнать о вас больше. А я, узнав, что вы не почтенный старец, могла окончательно лишиться всякого такта. – Она обезоруживающе улыбнулась, и Березин не удержался от ответной улыбки.
– Вы не можете обидеть. Тема неприятна, но не настолько, как вы подумали.
– Мне стало ещё тревожнее! – полушутя призналась девушка.
– Отец погиб в семнадцатом в Италии. Я был на северном фронте тогда, а когда сведения дошли… Так получилось, что меня в тот момент тоже сочли погибшим. «Воскрес» через месяц уже, там госпиталь после ранения, потом обратно на фронт… Я через полгода только узнал, что его нет. Довоевал со своим полком. А брат… Всё это время он был в Петрограде. Вступил в наследство, женился на моей бывшей невесте…
– И это «не настолько неприятно»? – потрясённо ахнула Антонина, когда он на мгновение запнулся.
– Если вы про невесту, не могу сказать, что меня сильно огорчила эта потеря, – невозмутимо отозвался Сидор. – Когда чужие люди пишут чаще, чем невеста, это трудно толковать двояко. Я не сомневался, что она разорвёт помолвку.
– А брат? – Голос её ощутимо дрогнул. – Вы с ним хоть поговорили?
– Поговорили. – Ответная усмешка вышла кривоватой, но скорее саркастической, чем болезненной. – Он предложил выплачивать мне содержание. А я решил сменить военный мундир на полицейский, после войны это поощрялось, отучился и перебрался сюда.
– Это ужасно! – Антонина выглядела взбудораженной. – Если бы я считала свою сестру погибшей, а потом оказалось, что она жива… Да я!..
– Клякса, – перебил её мужчина.
– Что?..
– Клякса сейчас будет, – разъяснил он со смешком, и в этот момент с пера всё же сорвалась небольшая капля чернил. Антонина только махнула рукой – черновик же. – Не нужно столь бурно за меня переживать, мы никогда не были особенно близки, даром что я всего на три года старше. Я с детства по военным училищам, а он дома при гувернёре – разная жизнь, разные интересы. Не жалею, что переехал. Всё к лучшему, что Бог ни делает.
– И всё-таки, почему именно Чукотка? Отчего вы вообще о ней подумали? Неужто поближе полицейский не нужен был? Ну пусть чин достаточно высокий, но неужели не нашлось угла? В том же Поморье!
– Для вас же не нашлось, – возразил Сидор. Ему нетрудно было ответить, но уж очень нравилось её дразнить, несмотря даже на недавнюю обиду.
– Мне чиновник ушлый попался, уж так расстилался-расписывал, словно для него делом жизни было меня именно сюда отправить, – вздохнула она. – Были другие, но там с транспортом совсем уж беда, я не отважилась бы на оленях зимой пуститься в путь. Думала, пароход не так страшен. Вряд ли вас кто-то столь же ловко окрутил.
– Всё же вы дивно упрямы, – улыбнулся он и сознался: – Меня тоже окрутили, только не чиновник. Старик Ухонцев с отцом когда-то был дружен и писал мне после его смерти.
– Ах вот оно что! То есть вы эту местную достопримечательность прекрасно знаете! То-то мне почудилось, что вы с ним как-то совершенно дружески раскланивались!
– Не сердитесь, просто он не любит, когда о нём разговаривают. – Березин не сумел спрятать улыбку.
– И не думала даже, – заверила Бересклет. – Я уж начинаю привыкать, что из вас всё только упрямством и клещами вытягивать надо. Так за год сама следователем стать могу, поднаторев в допросах! – Мужчина засмеялся, а она продолжила: – И куда наше расследование двинется дальше?
От новой предложенной темы Березин отказываться не стал, и девушка немного расслабилась.
Антонина очень старалась держать себя в руках и не подавать вида, что что-то не так. В голове толкались вопросы, которые очень хотелось задать, но приходилось стискивать зубы и отвлекаться на другое. Как получилось, что его считали мёртвым целый месяц? Объяснился ли он с невестой? Вдруг там было какое-то недоразумение и драма, а он посчитал себя преданным! Да и с братом, всё ли так очевидно?
Вопросы были, но девушка не чувствовала за собой права их задавать. И так злоупотребила доверием и добрым отношением Сидора, когда неловко залезла ему в душу, но тогда её хоть немного оправдывало неведение. Да, он как будто вспоминал это спокойнее, чем реагировала она, посторонний человек, но всё равно Антонину одолевало чувство неловкости и хотелось загладить вину. Или уж хотя бы проявить уважение и не копаться в прошлом собеседника глубже.
Бересклет встречала разных людей и разные отношения и не пребывала в счастливой уверенности, будто все вокруг такие же дружные, как их семья, но одно дело знать это со стороны, а другое – вот так полно погрузиться, обнаружив такую историю у человека, к которому успела проникнуться симпатией, и если не подружиться, то двигаться к этому.
