Может, ночью, аккуратно вскрыв замок, да только он же аптекарь, а не опытный домушник! Мог иметься подельник, наверняка тут хватало взломщиков, да и выучиться этакому ремеслу от знающих соседей – тоже невелика трудность, да только оба этих варианта исключались бдительностью охраны. У Мельника во владениях царил порядок, не могли не хватиться отсутствия одного из поселенцев ночью.
Вот разве что сговор с кем-то из тех, кого называла Харина?.. Глупость, да и опять – слишком сложно.
Маликов сложением и наружностью напоминал отрока гимназического возраста, и не скажешь, что уже состоявшийся мужчина старше Сидора. С тонким, одухотворённым лицом и коротким ёжиком русых волос, глубоко посаженными серыми глазами и длинными ломкими пальцами, в небольшом тёмном лазарете он выглядел бы куда уместнее в роли больного. А ссыльный сидел в уголке и при свете керосиновой лампы возился с какими-то порошками.
– Здравствуйте, Василий Викторович! – Заметив начальника поселения, он поспешил отложить свои дела и подняться. – Маликов Степан Сергеевич, статья…
– Садитесь, – махнул рукой тот. – Это Сидор Кузьмич, он полицейский из Ново-Мариинска, хочет задать несколько вопросов. А я тоже с вами посижу.
Он действительно устроился на заправленной пустой койке в стороне, а Березин занял скрипучий стул, покрытый облупленным лаком.
– Но я ничего такого не делал! – встревожился Маликов, глядя на полицейского урядника с опасением.
– Но могли видеть нечто важное, – спокойно ответил Сидор. – Я вас ни в чём и не обвиняю. Что вы можете сказать о Верхове Эдуарде? Вы родственник его жены, так?
– Верно. – Маликов заметно напрягся, тревожно глядя на пришельцев по очереди. – Только я стараюсь не рассказывать об этом, всё же Вера никакого касательства к моему нынешнему положению не имеет и иметь не должна, а мне было бы очень досадно осложнить её и без того нерадостную жизнь в этих краях…
– Я не собираюсь афишировать ваше родство, – заверил Сидор. – Говорите смело.
– Верхов, он… – Ссыльный запнулся, опустил взгляд, помялся. – Он не самый плохой муж для Веры. Всем обеспечивает, с сыном занимается. Никогда голоса не повысит, не то что руку поднять…
– Но это не всё? – уверенно подбодрил Сидор.
– Не любит он Веру, – вздохнул Маликов. – Иначе увёз бы отсюда, не держал. А ему тут хорошо, вот он и полагает, что она, бедная, от скуки мается и глупости выдумывает, а не болеет. Не померла же ещё. Она и родителям с его подачи не пишет почти, так, отошлёт страничку в год да открытку, а они мучаются. Гордая же. Сама уехала, назад не попросится…
– А её родители были против? – спросил Сидор, хотя вряд ли это имело касательство к делу.
– Да уж ясно. Но она с отцом тогда разругалась, как уезжала, он и старается не давить… Не волоком же её тащить! А она мужа крепко любила. Это сейчас не пойми что. Эдуард вон нашёл себе кого поудобнее да в ус не дует.
– Что вы имеете в виду?
– Я не могу утверждать наверняка, сколь далеко у них там всё зашло, но своими глазами видел, как он с Удальцовой миловался, – признался он столь уверенно и спокойно, что образ робкого юноши слегка треснул.
– Удальцова… – припомнил Сидор. – Анастасия Егоровна, учительница? Муж её на телеграфе работает.
– Она, – понуро кивнул Маликов, показывая завидную осведомлённость в делах города. Но само по себе это, конечно, ничего не значило, мог и наслушаться от аптекаря.
– И как именно они миловались? – задумчиво уточнил Березин.
Упомянутую сударыню он прекрасно помнил, была Анастасия смешлива, энергична и чрезвычайно хороша, но со своим плюгавым тихим мужем жила как будто мирно. Статная фигура, светлые рыжеватые локоны, яркая улыбка – полная противоположность тихой Веры.
– Неловко вспомнить. – Он повёл плечами. – Но обнимались и целовались отнюдь не дружески.
– Где вы их видели?
– Позади школы. На Троицу, служба аккурат шла, оттого и людей на улицах мало было, а там пустырь, и вовсе редко когда люди бывают, но тропка какая-никакая проторена по снегу. А я не то чтобы религиозный человек… Вот мимо и шёл. Прощались они у чёрного хода, Удальцова к церкви поспешила после, а Верхов в школе остался.
– А вы? – Березин насмешливо приподнял брови.
– Каюсь, остановился посмотреть, – не стал спорить он. – Да и на глаза Верхову попадаться лишний раз не хотелось. Мы с ним до их с Верой отъезда знакомы были шапочно, виделись один или два раза, он и не помнит небось, так я стараюсь и не напоминать. Да и с ней мы родня не самая близкая, её мать моему отцу – племянница, но знались. Батюшка её человек солидный, чиновник, кто ж с такой роднёй ссорится! – заметил прагматично Маликов. – А сейчас много буду с Верой рядом тереться – бог весть какие слухи пойдут, не хочется обижать. Хорошая она. Одинокая только здесь…
– А с Оленевым вы в каких отношениях? – спросил Сидор.
