– Да, просвещаемся вот. – Она ещё шире улыбнулась. – Нашлись интересные книги, думаю, Саранскому на пользу пойдёт. Тут для жiвника есть методики, так что я обезвоживание сниму и попробую ему помочь. А ещё Артём припомнил, кто из пациентов доктора Лаврентьева болел ботулизмом, я дома гляну в записи, что именно он предпринимал.
– Вы, гляжу, примирились?
– Нашли общий язык и разрешили противоречия, – с удовольствием признала Антонина. И с места не двинулась, продолжая сидеть рядом с Томским. Да и тот никакого неудовольствия по этому поводу не испытывал, только на Сидора глядел хмуро, с неясным напряжением. – Артём оказался неплохим фельдшером, так что жизнь потихоньку налаживается.
– Никто о Саранском не справлялся? – уточнил Березин.
– Ах да, было, и я тоже хотела с вами кое-что обсудить! Артём, присмотрите тут, хорошо?
– Присмотрю, – кивнул тот, бросив новый мрачный взгляд на Сидора, поднялся одновременно с девушкой и поспешил подать ей пальто, висевшее при входе.
Выглядел Томский странно, непривычно, но что именно изменилось – Березин никак не мог понять.
– И к больному никого не пускайте, на всякий случай, – предупредил полицейский.
– Да уж разберусь, – буркнул фельдшер.
– Я скоро, – заверила его Антонина, – как раз домой схожу, прихвачу кое-что из вещей и карты пациентов нужные возьму, мне кажется, попадалась парочка. И часть книг отнесу, вот и Сидор Кузьмич мне поможет.
– Собираетесь вернуться? – спросил мужчина, когда они вышли из палаты.
– Конечно, я же несу ответственность за Саранского, а он всё ещё в опасности, пару раз уже была остановка дыхания. Артём толковым оказался. Нелюдимый, безынициативный, но, главное, дело своё знает.
Березин слушал всё это, хмурясь и чувствуя растущее раздражение оттого, с каким удовольствием Антонина болтала о фельдшере. Да и тот хорош… Сидор запоздало сообразил, что́ с ним стало не так: отмылся и цирюльника посетил. Не только причёсанным выглядел, но гладко выбритым, да и халат на нём был куда более чистым и пристойным, нежели обычно.
– Как думаете, когда с ним можно будет поговорить? С Саранским, – предпочёл он заговорить о более важном, задвинув неуместные порывы подальше. – Есть к нему несколько вопросов.
– Если методика поможет, до завтра ему достаточно полегчает и можно будет трахеостому убрать. Да, я же вот ещё что выяснила!..
Прихватив с собой стопку книг, они двинулись к дому, по дороге делясь «добычей». Вообще-то Березин не должен был посвящать девушку в детали дела, но прямо это никакая инструкция не запрещала, а он ловил себя на том, что так не только думается лучше оттого, что поделился с кем-то, но и куда приятнее.
А ещё с этим разговором фельдшер оказался забыт.
– Мерзкий тип выходит этот Верхов, – подытожила она обмен добытыми сведениями. – Я его жену не осматривала, но выглядит она очень болезненной и явно скучает по родному городу. А ему будто и наплевать. Такое странное, неприятное чувство, словно они стеной какой-то разделены, он её не слышит вовсе. Поди, ему неплохо – любовница есть, работа нравится, жена за домом следит. Мне кажется, Оленев к своей домработнице получше относился…
– Не могу не согласиться, – кивнул Сидор.
Мнению Антонины касательно обстановки в семье Верховых он решил доверять без проверок, тем более что всё складывалось очень аккуратно, одно к одному.
– Только зачем ему Саранского травить? – с сомнением протянула Антонина. – У самого же любовница, и какая разница, кто там за женой ухаживает!
– Вряд ли он рассуждал именно так. – Березин пожал плечами. – Сколько видел, обычно подобного сорта люди не считают других ровней себе. Как говорили древние, что положено Юпитеру, не положено быку. А кроме того, есть одна важная деталь: Саранский ведь не просто обхаживал Веру, если верить нашим свидетелям, а увезти её хотел. Согласитесь, это другое. Вполне возможно, что Верхов просто побоялся лишаться налаженного быта. Тут не любовь, конечно, но – удобство. Если Удальцова вдруг уйдёт от мужа, вряд ли эти двое уживутся. Похоже, нынешнее положение вещей любовникам нравится.
– А если жена зачахнет, можно подумать, его это не затронет! – покривилась Антонина. – Простите, я понимаю, что это вовсе не вам высказывать нужно, да и правы вы наверняка, но очень уж неприятно…
– Она здесь уже несколько лет живёт, так что, может статься, не столь болезненна, как кажется.
– Так, может, она и убила? – не без азарта предположила Антонина. – А что не дома – не хотела сына риску подвергать, да и вообще – поел чего-то на стороне, какой с неё спрос! Уж она-то наверняка знала, куда муж уходит.
– Только в дом к Оленеву она не приходила.
– А вдруг она жiвница? Необученная, но некоторые фокусы освоившая. Дар жизнь поддерживает, и глаза отвести она могла…
– Ну, тогда это любой человек мог быть, – возразил Сидор. – Разве так просто для жiвника глаза отводить, чтобы самому научиться?
