– Очень жаль вас разочаровывать,– нервно хохотнула я, вложив в свой голос все свое нахальство, которым меня бог обделил, кстати. Но я вспомнила, как мастерски «ломала через коленку» своих оппонентов моя тетушка и постаралась скопировать ее выражение лица, в тот момент, когда на улице кто – то пытался притеснять ее Пубусика. Глаша всегда говорила, что лучшая защита – нападение. Учила свою бестолковую племянницу, по ее словам не обучаемую быть «Шапоклячкой». – Но Виктор Романович Муромцев не имеет к моему положению никакого отношения, равно как и Роман, так что вы зря потратили свое драгоценное время, придя в квартиру моей подруги. Я вам скажу больше, Муромцеву я все рассказала, и он просто меня вышиб из своей богатенькой жизни, и жизни своего единственного наследника, без выходного пособия. Так что я фиговый трофей для вас, уважаемый, как вас там…? Потому что я не нужна Муромцеву, потому что я грязная и захапистая баба. Цена мне – три копейки.
– Все, что ты говоришь абсолютно неважно, куколка. Сейчас есть методы, позволяющие с точностью до одной сотой процента установить то, что меня интересует, – на лице стервятника нее дрогнул ни один мускул. – Возьми ее, Хвощ, только нежно, мы не желаем вреда нашей курочке, которая должна снести золотое яичко. Мы едем в клинику. Ты слыхала, что можно сделать анализ ДНК, взяв материал у плода?
– А вот и фиг вам, у меня слишком маленький срок,– господи, что я несу? Зачем дразню монстра, который смотрит на меня не мигая как ящерица? – А яички бы я вам снесла с удовольствием, с ноги, на хрен.
– Очень ты языкастая, жаль придется тебя терпеть еще несколько месяцев. А вообще да, верно, по крови матери можно установить отцовство только с пятнадцатой недели беременности. Но есть более действенный метод узнать авторстово, девочка,– оскалился старик, хотя сейчас я рассмотрела, что он не так уж и немолод. Просто жизнь потаскала мужика, и наверняка не по райским кущам.
– Не дамся,– прорычала я, забившись в мертвой хватке Леськиного обоже.– Только попробуйте причинить вред моему малышу. Та процедура, о которой вы говорили, опасна. Вас же уничтожит Муромцев, порвет на тряпки,– начала блефовать я, понимая, что сейчас выгляжу полной дурой. Врать я не умела никогда.
– Ну вот, видишь, а говорила, без выходного пособия. Очень жаль, что мой брат больше не сможет тебя спасти, да и кого либо вообще. Я даже всплакнул сегодня, когда телек смотрел. Миллиардер, а так погано сгинул. Сгореть в собственном доме. Какая нелепая смерть.
– Нет, вы все врете. Вы врете? И зачем вам я тогда? Мой ребенок… Мы никто Муромцеву. У него есть наследник.
– О, это очень интересная история. Братец мой все завещал…– начал было стервятник, ощерился, наслаждаясь ужасом застывшим на моем лице. А мне казалось, что я умираю, что я там, в доме. Не послушалась моего единственного мужчину, осталась с ним. Навсегда.
Моя подруга тонко взвизгнула, Ленчик разразился витиеватыми воплями, из которых я успела ухватить только то, что ему определенно больно, и что здоровяк зол, как миллиард демонов. Хватка ослабла.
– Ходу, Машка. Да отомри ты, мать твою, – пробухтела подруга, ухватив меня за руку. Мерзкий стервятник бросился нам наперерез, с легкостью гиббона перескочив через валяющегося на полу, корчащегося Ленчика, орущего как раненый гомодрил. Зря он сбросил со счетов Лесюньку. – Правильно говорят, что при беременности в мозгу нарушаются нейронные связи. Ты что, не видел знаки, которые я тебе подавала? – проорала растрепанная амазонака, с силой захлопывая железную дверь, прямо в лицо проклятого Румпельштильцхена, даже умудрилась с первого раза попасть в личинку замка ключом и провернуть его. Судя по вою, который он издал, удар достиг цели. Изнутри квартиры заколотили, будто кувалдой. Но Леськина дверь выдержит прямое попадание ракеты земля воздух. Осталась от старого хозяина, бандита. Очень надеюсь, что шустрая Лисюня свернула ему нос в другую сторону. Нам очень повезло, пришедшие по мою душу карлик и троль не потрудились закрыть воротину, иначе было бы нам с Леськой кисло.
– Чем ты его? – прокашляла я, бездумно скача по ступеням вниз. Не верю, невозможно. Муромцев же неубиваемый, несгибаемый.
– Жабой глиняной. Ну помнишь, Глашка мне подарила, а до этого ей кто – то презентовал, явно намекая на ее сущность. Машка, у нас очень мало времени. Дверь не вечная. Ленчик мне не простит, что я его перед начальством опозорила. Жить мне осталось два понедельника.
– Лесь, Виктор, этот горбоносый врал же? – наконец выдавила я из себя страшный вопрос. Олеся промолчала, поморщилась, как обычно, когда не знает что сказать, и мне показалось, что я просто не существую больше.
Кто – то выскочил из-под лестницы и крепко ухватив меня за руку, потащил во мрак подвала, дверь в который была скрыта в дальнем углу коридора. Леська взвизгнула и бросилась мне на помощь, но вдруг взмахнула руками, как птица крыльями, и начала оседать на грязный пол.
– Мать твою, – выругалась черная тень, меня подкинуло вверх…
