– Там она, найти,– взвизгнул вдалеке противный голос. Роман называл этого Румпельштильцхена Ястребом. Хотя, как по мне он больше похож на лысого, уродливого грифа, жрущего объедки. Я дернулась вперед, услышала треск ткани. Ягодицы обожгло болью. Что ж, самая приключенческая часть моего организма пострадала, это не самое страшное. Вывалилась на улицу, до полусмерти напугав проходящую мимо бабульку, которая нервно осенила себя крестным знамением и довольно-таки бодро для пенсионерки, которой на том свете уже прогулы ставят, ломанулась в сторону близлежащей церквушки. И мне захотелось туда. К свету. Но увы, пока в моей жизни царит ад.
Собрав остатки сил, я не вставая с карачек поползла к растущим вдоль дороги буйным кустам. Ободрав все колени, наверное, до костей вломилась в бурьян и залегла, как партизан. И очень вовремя. Потому что спустя всего минуту во двор выскочили Гриф и амбал, на плече у которого безвольно болтался сын муромцева. Значит Леську не тронули. От души немного отлегло. Бандиты были похожи на космических пиратов из моего любимого детского фильма. Осталось только Ромке приподнять голову и простонать про миелофон. Ну точно Весельчак У и Крыс, просто копия. Черт, о чем я думаю? Мой ребенок ведь никогда не узнает отца. Я закусила губу, чтобы не зарыдать в голос. Ну. Держитесь, твари. Мстя моя будет страшна.
Мария
Домик в маленькой деревне, стоящий возле самого леса, оказался не таким уж и крошечным. Он был больше похож на терем, правда запущенный и поросший бурьяном. Но вполне себе симпатичным. До него я добралась уже к ночи. Как – отдельная история. Меня даже в дурацкий, воняющий выхлопными газами, автобус пустили только после того, как я умылась в вокзальном туалете и слегка расчесала спутанные волосы пальцами. Из зеркала на меня смотрела кикимора болотная, по всем показателям проигрывающая даже вокзальным клошарам в своей потрепанности. Физиономию пересекла огромная царапина, полученная мной в подкустовном ползании, и болеть она начала весьма ощутимо. Явно будет нарывать. Я позвонила из телефона автомата Леське, услышала ее хриплый голос и бросила трубку не сказав ни слова. Просто убедилась, что она дома и жива. Этого мне оказалось достаточно пока. Не хватало еще, чтобы меня отследили эти чертовы аспиды по звонку. Мне повезло, если так можно сказать в моей ситуации, водитель попался сердобольный, как-то жалостливо глянул на мой живот и впустил в свой пепелац, даже от денег за проезд отказался.
Занятая невеселыми своими мыслями, я толкнула какую – то слишком уж чистую калитку, хотя весь остальной забор так и остался увитым буйным плющом. В мозгу ничего не дрогнуло. Никакого предчувствия. Да и откуда бы ему было взяться, если в моей душе поселилась звенящая пустота и болезненная апатия. Боль от потери оказалась неподъемной, плюс усталость напрочь лишили меня чувства самосохранения.
Что-то с визгом бросилось мне под ноги. Я взвыла, и ломанулась в бурьян, спасаясь от страшного существа, похожего на лысую крысу. Черт, в окне горит свет, такого ведь не должно быть, если дом необитаем? Странно, что я раньше не заметила столь яркого знака, что надо бы валить оттуда, где тебя по всей вероятности уже ждут. Но теперь то уже поздно, потому что дверь распахнулась, явно обитатели теремка услышали мой испуганный вой, да и как не услышать, как я хрустя и треща валежником прорывалась сквозь заросли сушняка, словно бегемот спасающийся от пожара в саване.
– И чего орешь? Эти чертовы бандиты уже едут сюда, наверное. Воешь, как труба иерихонская, так что в городе сто пудово слышно. Машка, одни проблемы от тебя. Таких страстей натерпелись мы с мальчиком, – услышала я недовольный, очень знакомый голос. От неожиданности свалилась на землю. На меня тут же вскарабкалось лысое существо и смачно облизало мое лицо вонючей своей пастью.
– Пубусик? – ошарашенно прошептала я, рассматривая псинку. Лысинка его оказалась каким – то костюмчиком, типа водолазного, натянутым на тщедушное псячье тельце.
– Пубусик страдает,– пробухтела над моей головой любимая тетушка, склонившись надо мной, – в жару такую ходит в резине. А потому что клещей тут море. Зажрали пупсеночка. И все потому, что кто – то решил пожить хорошо. Не жили богато, Машка, нефиг начинать. Эти богатенькие мрут как мухи, а я спасай тебя. И что теперь с приплодом делать твоим? Еще один рот. А я говорила, вся ты в мать свою распутницу.
– Что ты тут делаешь? – взяв себя в руки, спросила я.
