– Сеня, она ведь не спрячется…– обмирая от ужасного предчувствия, прошептал Виктор Романович, игнорируя глупый вопрос Марка, забыв, что весь вымазан в чужой крови, и что спустя минуту ему предстоит умереть. Он то, дурак, думал, что его Марджери в сравнительной безопасности. Что Димка не станет уничтожать собственное продолжение, внука родного по крови, он зверь, но сантиментам не чужд. Мать его…
– К подружке своей попрется любимой,– подтвердил его опасения Марк. – Ее там ждать будут.
– Сеня, ты понял? Это приказ,– Муромцев замолчал, обваливаясь в воняющую металлом лужу.
– Но…
– Стреляй Марк,– приказал Виктор Романович и прикрыл глаза, давая понять, что его приказ не подлежит обсуждению.
Выстрел разорвал звенящую тишину. Муромцев умер зная, что скоро встретится со своим продолжением. Семен успеет, в этом он не сомневался ни на минуту.
Мария
– Не рыпайся, идиотка,– знакомый голос, раздавшийся в темноте подвала, заставил меня застонать. Звучал мой жених очень не очень, но хватку стальную не ослабил. Я задергалась в руках Романа, проклиная на все лады свою глупость.– Да заткнись, дура. Ты же не хочешь, чтобы этот громадный урод услышал твой вой? Валить надо.
– Валить? Ты что, меня спасаешь? Подожди, это какой – то хитрый финт ушами, или…– озадаченно поинтересовалась, не особенно рассчитывая на правдивый ответ. Роман молча посмотрел на меня, и его вид мне крайне не понравился. Глаза блестят лихорадочно, над верхней губой бисеринки пота, лоб в испарине.– Я думала эти упыри твои приятели.
– Они убили отца,– прохрипел чертов мажор, и мне показалось, что мир перевернулся несколько раз, приложил меня со всей силы об земляной пол, и снова вернул в вертикальное положение, но уже перемешанную вс, словно плохо собранную модельку лего. Дышать стало нечем, а живот скрутила тонкой, пронзительной болью.
– Врешь. Ты все врешь. Скажи, что это неправда. Виктор же сильнее их всех. Он скрутил бы и тебя и твоих дружков в бараний рог, – прокричала я, боясь, что сейчас просто сойду с ума, если не выплесну свою боль от потери того, кого даже не успела до конца узнать.– Гад, сволочь. Ты, ты, ты… Ты просто…
– У него была дырка в голове. Вот тут,– показал пальцем в центр своего лба чертов поганец, и я увидела, что он тоже на грани истерики.– Да заткнись ты, надо уходить. Ястреб меня в закрытую клинику упек, я еле выбрался, чтобы тебя спасти. Ты же хочешь спасти своего ребенка? Кто там у тебя, братик мой или сестренка, а? Мы с тобой получим наследство отца, твой ребенок и я и уедем. Станем очень богатыми людьми. Да послушай, идиотка. Отец оставил завещание…
– В котором тебя нет. Я ведь права? Права,– истерично рассмеялась я, глядя на молчащего подонка. Он совсем не похож на отца, как же я раньше не обратила на это внимание. Вроде в чертах есть что-то общее, но… – Это ты привел в дом убийц. Ты, мразь. Пусти,– я со всей силы толкнула в грудь несостоявшегося моего муженька, который едва устоял на ногах. – Что ты сделал с моей подругой?
– Транквилизатор. Очухается, чего ей станется,– одышливо пробормотал Роман. – Не глупи, дурища. Вали. Там в конце подвала есть дверь, маленькая, но ты должна пролезть, даже с пузом своим проклятым. Как ты говоришь там? Обрыбишься. Я тогда узнал тебя. А деньги, которые отец тебе заплатил за девственность… Я забрал и проиграл. Дура ты. Беги. Да не тронут меня. Я неприкосновенный. И подругу твою спасу. У меня есть власть над монстром. Погони еще нет, значит дверь крепкая, стоит пока. У матери дом был, она купила его, когда еще была нормальной. Никто о нем не знает. Там спрячься. Адрес…
– Черт, да что с тобой? Я не уйду, – сыну Виктора стало совсем плохо. Он сполз по осклизлой стене на ледяной пол, едва шевеля губами.– Спасу, а потом убью. Я ж не такая, как ты. Я умею любить. И твой отец…
– Уйдешь. И сделаешь все, чтобы мой кровный родственничек ответил за смерть моих родителей. . Сделаешь… Я ведь отца любил. Любил, очень. Виктор мне был отцом, только он. Просто хотел… – Ромка замолчал, словно прислушиваясь. – Беги. Если я спасу его настоящего ребенка, может тогда хоть один грех с души сниму. Беги, твою мать, я в порядке буду.
– Да, а я как потом жить буду? Ты подумал?
– Уходи,– выкрикнул Роман, в его руке появился пистолет, на перекошенном лице заиграла ухмылка.– Не свалишь, я тебя пристрелю. У отца тогда не останется наследников. Глядишь мне что-нибудь перепадет.
– Придурок,– выдохнула я и тенью метнулась в недра подвала.
То, что Роман гордо обозвал дверью, оказалось маленьким, размером с почтовую марку, окошком.
– Плечи прошли, значит и остальное все должно пролезть,– пробухтела я сдирая кожу об деревянную раму. Господи, только бы с нашим с Виктором ребенком все было в порядке. Как я потом буду перед ним оправдываться, если не уберегу его продолжение? Хотя, он же…
