— Ках-рам-бит придумали воины королевства Сунданези. Сотни лет назад там зародилось боевое искусство «пенчак-силат» — в нём, в числе прочего, используют и такие ножи. В прежние времена лезвие ках-рам-бита смазывали смертельными ядами, добытых из змей, скорпионов и жаб, которые водятся на островах в изобилии.
Груссе припомнил ямы, наполненные лягушачьей икрой и сцепившимися в объятиях земноводными, и его передёрнуло от отвращения.
«Так они, к тому же, ядовитые? Хорошо, что Анрио не знал…»
— Не волнуйтесь — китаец заметил его невольное движение. — Сейчас яды применяют редко, хотя малайцы по-прежнему носят ках-рам-биты. К тому же, такие яды действуют, как правило, очень быстро. Если бы Шариф отравил нож, наш капитан уже предстал бы перед своим богом.
Подошёл Рошфор — он успел перевязать свои раны и теперь хромал на правую ногу. Груссе протянул ему трофей. Рошфор, подражая Шарифу, продел палец в кольцо ках-рам-бита, сделал несколько махов, после чего вернул нож приятелю.
— Оставь себе. Вещица забавная, но не по мне. В Батавии, раздобуду себе наваху — похоже, в этих краях лучше держать нож под рукой. Надеюсь, твои друзья нас туда подбросят?
Груссе посмотрел на корвет, замерший в трёх кабельтовых от «Клеменции». На его палубе суетились матросы, спуская на воду шлюпку.
— С чего ты взял, что это мои друзья? Правда, в Париже у меня было двое знакомых из России, но один сейчас слишком далеко и не может иметь к этому отношения. А вот второй… да, если это он — дело приобретает неожиданный оборот!
Клеёнчатая тетрадь лежала на столе — крошечном столе офицерской каюты, под иллюминатором с латунной крышкой и отполированными бесчисленными прикосновениями барашками задраек. Николай порылся в ящике стола, достал перо и проверил, крепко ли сидит в гнезде чернильница-непроливашка. Просто не хотелось заляпать кляксами выстраданный в муках текст.
Интересно, был ли хоть один гимназист, не зачитывавшийся в своё время рассказами о Миклухо-Маклае? И мог ли Коля Ильинский мечтать, что окажется когда-нибудь на палубе «Витязя»? Ведь старый корвет лет давно исключён из списков флота и разобран на дрова. И вот он сидит в каюте, которую занимал знаменитый этнограф, прежде чем сойти на берег в заливе Астролябии. Чудеса, да и только!
Когда выяснилось, что экспедиции нужен военный корабль, способный к тому же совершать длительные океанские переходы организаторы обратились «под шпиц» — в Адмиралтейство. Подходящие суда имелись: корветы и клиперы, построенные для того, чтобы в случае войны с Британией угрожать морской торговле. Выбор пал на «Витязь». Он вышел из Кронштадта больше года назад, пересек Атлантику, прошёл Магеллановым проливом, навестил остров Пасхи, посетил Новую Гвинею, оставив там Миклухо-Маклая, и на текущий момент находился на пути в Батавию. Опыта плавания в Южных морях хватало и у команды и у командира, капитана второго ранга Назимова.
«Витязь», винтовой корвет «семнадцатипушечного» ранга водоизмещением в 2125 тонн, был заложен в 1861-м году на Бьернеборгской верфи в Финляндии и спущен на воду в 1864-м. Корвет приводила в движение паровая машина в 1618 индикаторных сил, изготовленная на заводе Коккериль в Бельгии. На ходовых испытаниях корвет показал двенадцать узлов — неплохой по тем временам результат. В отчётах по Морскому ведомству отмечалось, что «Витязь»
В Батавию полетела телеграмма. Через неделю на рейде заплескался Андреевский флаг на флагштоке «Витязя», направлявшегося к берегам Аравийского полуострова и далее домой, на Балтику. Командир корвета нанёс визит русскому консулу, и тот вручил ему полученную из Адмиралтейства депешу. Этой ней капитану второго ранга Назимову предписывалось задержаться в Батавии для текущего ремонта, причём производить его следовало не спеша, дабы иметь предлог оставаться в порту до прибытия на борт неких лиц. После чего — неукоснительно выполнять любые указания упомянутых лиц касательно маршрута судна, а так же оказывать им всяческое содействие, используя все имеющиеся в его распоряжении силы и средства.
