Механический мир полностью

Депеша озадачила командира «Витязя», но не так, чтобы чрезмерно: за годы службы случалось и не такое. Назимов постарался в полной мере использовать передышку: затеял переборку котлов и ремонт механизмов, изрядно разболтавшихся за годы, проведённые в походе. Заодно — пополнил запасы, от угля, провианта и местного рома из сахарного тростника до канатов, парусины и всяких необходимых мелочей, вроде сапожной ваксы и писчей бумаги. Консул, которому из Санкт-Петербурга было предписано предписание не ограничивать командира «Витязя» в расходах, так что счета шипчендлеров[53] и судоремонтных мастерских оплачивались без проволочек. И когда «Город Любек» встал на рейд и «упомянутые лица» поднялись на борт, корвет был едва ли не в лучшем состоянии, нежели в Кронштадте, перед выходом в кругосветку.

Николай встал и потянулся, разминая мышцы. Барометр с утра падал; душное предгрозовое марево повисло над бухтой, и дышать в каюте, несмотря на распахнутый настежь иллюминатор, было нечем. Вот-вот погода начнёт портится, по кораблю скомандуют «задраить иллюминаторы, световые и прочие люки», и тогда тесная каюта превратится в душегубку.

Мимо прошлёпал колёсами голландский пароход. Разведённая волна качнула корвет, тетрадь поползла к краю столешницы, и Николай едва успел её подхватить. Браться за перо не хотелось, но и откладывать не стоило — слишком многое предстояло перенести на бумагу, и слишком мало осталось на это времени.