Из записок Николая Ильинского.
«Пришло время нам покинуть „Город Любек“. Плаванье продолжалось достаточно долго, чтобы мы успели восстановить силы после тибетских приключений. Точно в срок, указанный в расписании автор этих строк и „сопровождающие его лица“ сошли на берег в Батавии, столице Голландской Ост-Индии.
Из телеграфной депеши, предусмотрительно разосланной консулом во все филиалы германского Ллойда (Батавия соединена подводным кабелем с Сингапуром, а через него со всем миром) я ещё в Карачи узнал, что военное судно, выделенное для экспедиции, уже пришло в Батавию. И, покидая владения британской короны, я хорошо представлял, что нас ждёт — разумеется, с поправкой на „неизбежные на море случайности“.
Помимо основного плана, согласно которому нам предстояло добыть пресловутые „слёзы асуров“ в Лаханг-Лхунбо, имелся и запасной вариант, не предусмотренный профессором Саразеном. Разрабатывая его, мы задались вопросом — где ещё можно раздобыть „хрустальную субстанцию“?
С монастырём всё было ясно: предстояло готовить экспедицию на Тибет, помогая по мере необходимости Юберу, который строил в Америке дирижабль. В это же время, но уже в России, группа доверенных механиков и часовых мастеров взялась за изготовление апертьёра. Точнее — механической оболочки, в которую следовало ещё поместить „хрустальные стержни“. Но что, если не получится раздобыть материал для их изготовления, пресловутые „слёзы асуров“?
А ничего. „Снимать штаны и бегать“, как образно выражался Рудик Шмуклерович, сын московского аптекаря и мой однокашник по реальному училищу. Поскольку в Индии мы потерпели неудачу, дальнейшие поиски приобретали перспективы весьма туманные — оставалось попытаться перехватить похитителей ларца и отобрать у них неправедно нажитое.
Но, как говорят французы, „вулюар сет пувуар“, „хотеть — значит, мочь“. В записках Кривошеина, которыми он снабдил меня перед тем, как исчезнуть в апертуре, упоминается база, через которую альтер эго Саразена, южанин Тэйлор сносился с Землёй. Более того, приводились её точные координаты.
Три градуса северной широты и сто один западной долготы. Я никак не мог вспомнить, где встречал это название — а в том, что оно мне знакомо, сомнений не было[54]. В итоге, махнул рукой: мало ли я поглотил приключенческих, географических и иных прочих книг о путешествиях в Южных морях, и в любой из них мог быть упомянут остров Ноубл.
Этот крошечный клочок суши, отмеченный не на всякой географической карте, был явочным порядком присвоен неким американцем на основании закона, принятого Конгрессом САСШ. Согласно ему, любой житель Северной Америки мог завладеть островами с залежами гуано, не имеющими населения и законных владельцев. На остров, правда, пытались претендовать перуанские власти, но успеха не имели — упомянутый закон наделял американское правительство правом использовать военную силу для защиты интересов своих граждан на гуановых островах. А республика Перу, едва-едва выбравшаяся из затяжной войны и успевшая поссорится с соседней Чили, менее всего нуждалась в таком конфликте.
Новый владелец острова оказался человеком разумным. За отказ от претензий он выплатил правительству республики Перу кругленькую сумму, после чего остров Ноубл совершенно выпал их поля зрения.
А посмотреть там было на что! Если Саразен устроил свою „базу“ на территории парижской фабрики, то Тэйлор — надо ли говорить, что этим американцем оказался именно он? — предпочёл необитаемый остров в Тихом океане. Несколько мелодраматично, но в то же время и разумно: остров удалён от судоходных путей, и даже китобои, неутомимые пахари морей, не навещают его по причине отсутствия населения. Вместе с тем — хороший климат и близость к североамериканскому континенту. И даже гуано, отравляющего воздух зловонной пылью, там всего ничего — две покрытые пятнами наслоений высохшего птичьего помёта скалы на северной оконечности острова, едва-едва оправдывающие применение вышеупомянутого закона.
Похитители ларца наверняка отправятся прямиком на остров Ноубл — им ведь надо переправить добычу Тэйлору! Там их и можно перехватить. Но даже не в этом дело: апертьёр, один из двух, имеющихся у Тэйлора — вот наша цель! Высадить десант, захватить установку, вывезти в Россию — и установить на контакт с Солейвилем!
А там — может статься, и получится повторить эксперимент Саразена со временем. „Пуркуа па?“ — как говорят французы. Сведения, содержащиеся в записках профессора, это позволяют. Хотя, затея рискованная — вместо того, чтобы вернуться в 1911-й год, можно запросто оказаться лет за пятьсот до рождества Христова. Или же, как герой Уэллса, в невообразимо далёком будущем умирающей Земли. К тому же, придётся признаться в своём иновремённом происхождении, и ещё неизвестно, как отреагируют на это мои петербургские опекуны…
Так что это решение лучше отложить до лучших времен. Чем именно — лучших? Спросите чего попроще…»
